Каталог
Поиск
Версия для печати Версия для печати

333 кота. Виктор Чижиков

Оценить

333 кота. 

Выстовка котов Виктора Чижикова

Комментарии Андрея Усачева

Москва. Эгмонт

Электронная версия

Для некоммерческого использования

_____________________________________________________________

Любовь к искусству и котам

Виктор Чижиков охотников на птиц не боится

 

В Москве идет Неделя детской книги. Куда идем мы с Пятачком? В Музей А.С.Пушкина – на постановку «Сорочинской ярмарки» Гоголя и «Сказки о попе...» Пушкина. А в книжном магазине на Тверской юных книгочеев ждал папа олимпийского Мишки – художник Виктор Чижиков.

Повод для встречи – подарочный альбом «333 кота» со стихами Андрея Усачева и рисунками Чижикова. Уморительные котяры едят, гуляют, влюбляются, выходят на пенсию, читают...

 

А вы знаете, Что отличает благородных дам?

Любовь к искусству и котам.

 

Наша беседа с Чижиковым коснулась и искусства, и котов.

– К вам столько людей сегодня пришло – и бабушки, и мамы, и дети... Для вас это важно?

– Одна девочка дала на мои рисунки такую рецензию: «Я даже болеть полюбила, потому что, когда я болею, мне дают вашу книжку. И я быстро-быстро иду на поправку». Когда что-то подобное слышишь, понимаешь, что не зря жил, так сказать.

 

– Ваши рисунки в книгах советского времени отличаются от нынешних. «Аля и Кляксич», например, подросли немного. Почему?

– Я расту тоже. Не то что я лучше рисовать стал – я в молодости лучше рисовал, потому что был смелее. А к старости робким стал. Я ищу новые темы. Например, сейчас делаю книгу «Коты великих людей» – там у меня и кот Гоголя, и Шаляпина, кот Саврасова, который идет по знакомому нам пейзажу, с удовлетворением тащит двух задушенных грачей и радостно так: «Грачи прилетели!» Я уже что-то нарисовал, а пришел олигарх и все купил. Понравилось, очевидно.

 

– А правда, что один из легендарных Кукрыниксов был вашим другом?

– Куприянов – и другом, и учителем. Я пришел 16-летним мальчишкой к ним. С фронтовым чемоданом отца. Этот деревянно-фанерный чемодан, обитый камуфляжем, я набил своими рисунками... Я в то время подражал Борису Ефимову, мне нравилась его «линия с нажимом». А они меня начали чихвостить: да что это такое, опять Ефимов прет, что это за ботинки такие страшные, что за руки такие ужасные, тьфу! Я в такой минор впал! Но на дне чемодана они увидели шаржи, которые я очень любил рисовать. «Вот и рисуй так! Будь самим собой! Запомни, что ты личность». Особенно пристал Куприянов: «Скажи уверенней: я – личность!» А я, когда пришел домой, мама стирала (27 человек народу в коммуналке жило). Спрашивает: «Что сказали Кукрыниксы?» Я так, встав в небрежную позу: «Они сказали, что я – личность!» Она берет мокрую тряпку... и как даст мне! И дальше стирать.

В 56-м образовался журнал «Веселые картинки», и все закрутилось-поехало. Моя настоящая первая книга в 60-м вышла. Это была первая книга Виктора Драгунского, называлась она «Тайна детской коляски». Кстати, был смешной эпизод с Драгунским. К его пятидесятилетию Монин, Лосин, я и Иван Бруни решили слепить его голову. Круглую, из папье-маше. Конечно, шаржированную, но похожую невероятно. Мы ее надели на консервную банку и подарили ему. Он говорит: «Одна голова хорошо, а две лучше» – под мышку ее – и домой. Поставил к себе на стол. Как-то вскоре жена его Лида вынесла эту голову в прихожую и заперла в шкаф. Драгунский приходит домой и спрашивает: «А где моя голова?» – «Я ее убрала, я ее боюсь! – «Мне с ней работать лучше получается», – и вынул ее, поставив опять на стол. С тех пор садился работать с этой головой, а потом, как закончит, убирал в шкаф. Как-то соседка открывает шкаф, а на нее эта голова вываливается. С криком «Витю убили!» выбежала... Ей объяснили, что Витя жив.

 

– Может быть, перейдем к котам?

– Коты – это да. Они – как мы. Мой сын служил в армии, недалеко, под Москвой. Дали ему увольнение, он приехал домой на 2 часа. Мать ему поесть приготовила, быстренько ему что-то постирала из его ужасной амуниции. Когда ему надо было возвращаться в часть, она что-то всплакнула... И тут к ней подходит кот Чунька, кладет на колено лапу и строго говорит: «Мяу!» Вот так он решил высказаться. Так что они – как люди.

Надо как-то решать, человек ты или сволочь. У меня в Костроме была выставка в 90-х годах, я туда приезжал, выступал для ребят. И вот как-то ко мне подошла скромно одетая женщина и сказала: «Вы выступаете перед нормальными детьми, а перед дефективными могли бы выступить?» Как ответить? Сказать «нет»? Проще всего. Я сказал: «Конечно, приходите». Ночь потратил на то, чтобы придумать, как с ними общаться. Решил с ними порисовать. И вот они пришли. Я ожидал худшего, а пришли такие же, как сейчас по улицам ходят. Я говорю: давай ты нарисуешь колеса, я к ним прибавлю машину, и наша с тобой машина по улице поедет! «Наша машина?» – «Да». И замечательно всё прошло, были у нас машины и с круглыми, и с овальными колесами, и с квадратными... Они не хотели уходить. А апофеозом был эпизод, когда ко мне подошел мальчик, достал из кармана руку, а в руке – маленький самолетик, советский, пластиковый, крылья у него гнутся. И он мне говорит (дефективный ребенок): «А вы не обидитесь, если я вам самолетик подарю?» Он отдал самое дорогое, потому что поступлений ему ждать было неоткуда... Такого вопроса от нормального-то не дождешься. А этот самолетик и сейчас у меня на столе лежит, напоминая о многом. О том, кто я и какие у нас в России дети...

 

На прощание Виктор Александрович рисует мне в блокноте – пушистые щеки, большие уши, довольные глаза... олимпийский Мишка!

 

Вера КОПЫЛОВА.

30 марта 2006 г. Газета МК

20 июля 2020 года замечательный русский художник Виктор Алексеевич Чижиков скончался.


Есть вопросы?

Вы можете задать нам вопрос(ы) с помощью следующей формы.

Имя:

Email

Пожалуйста, сформулируйте ваш вопрос об этой книге:


Введите число, изображенное на рисунке
code

(пусто)
 


© ЛитНаследие.
Создание интернет магазина — Сайт.ру