ДУХ КАМНЯ. Китайская сказка

Может быть, вы и не поверите тому, что сейчас услышите. Такое теперь не случается. Но ведь это было давным-давно.

Так вот, давным-давно в провинции Сычуань, в уез­де Лусянь, жила дружная семья – крестьянин с женой и три сына. Старшего сына звали Лао Да, сред­него – Лао Эр и младшего – Лао Сань. Выросли сыновья честными, работящими и очень любили друг друга.

Когда отец с матерью умерли, братья не захотели делиться. За старшего в семье остался Лао Да. Он сам не ленился и другим не позволял. От зари до зари трудились братья в поле. Они глубоко вспахали землю, хорошо удобрили, а урожай собрали к осени много меньше, чем при отце и матери.

– Видно, небу не угодно, чтобы я был хо­зяином в доме, – сказал Лао Да, – потому и урожай невелик. Будь ты, Лао Эр, за старшего.

Лао Эр был тоже работником хорошим, – всякое дело у него в руках спорилось. Сделался он старшим в доме, еще лучше стали работать братья. Раньше всех вспахали поле, раньше других и засеяли. А пришло время снимать уро­жай– урожай хуже прежнего.

Не уродился гаолян и на полях соседей. У всех одна беда – пересохла земля, никакой дождь напоить ее не может.

На третий год стал старшим в доме Лао Сань – самый младший брат.

Сильнее и красивее Лао Саня не было юноши во всем селении. Лао Да и Лао Эр души в нем не чаяли. Да и он их крепко любил и уважал.

Но, кроме братьев, были у него еще два заветных друга – горный сокол да маленькая полевая черепаха. Соколенка Лао Сань подобрал в горах с перебитым крылом и долго выхаживал. Крыло у сокола зажило, он вырос, но улетать не захотел, – так и остался у своего ховзяина. Второго друга Лао Сань тоже спас от беды. Охотилась как-то за черепахой лисица. Царапала она когтями по панцирю так и этак, катала черепаху и перекатывала. Возилась, возилась, никак до лакомой добычи ей не добраться. Вдруг видит бежит полевая мышка. Бросила лисица черепаху, погналась за мышкой. А черепаха оста­лась лежать на спине, – перевернуться не может. Тут бы ей и пропасть от жажды и голода, да, на счастье, увидел ее Лао Сань. Перевернул он черепаху и пошел своей дорогой. А черепаха за ним.

С тех пор, куда Лао Сань ни пойдет, сокол над его головой вьется, черепаха за ним по земле ползет, старается не отстать. Друзья научили Лао Саня понимать птичий и звериный язык.

Лао Сань был самым метким стрелком, лучшим охотником из всей деревни. Только как подружился с соколом и черепахой, совсем пере­стал охотиться. Так он и братьям своим сказал:

– Для меня теперь зверь или птица – что живой человек. Услышу, как они между собой говорят, и рука не поднимается тетиву натянуть.

Но лук Лао Сань не бросал. Чтобы рука и глаз не потеряли меткости, он стрелял в цель и достиг такого искусства, что за пятнадцать шагов попадал в летящую муху. Мух ему было не жалко.

Вот стал Лао Сань хозяином в доме. Пришла весна. У братьев уже все готово, – хоть завтра выходи в поле.

– Старший брат, – спрашивают старшие братья у младшего, – когда велишь идти пахать? Соседи уже три дня, как на своих коров ярмо надели. – Погодите, – отвечает им Лао Сань. – Раньше чем съесть орех, надо скорлупу разг­рызть.

Отправился он на поле, обошел кругом, дошел до ложбинки на краю участка и заду­мался. Еще при отце бил тут родник. Он давал воду и их земле, и землям соседей. С каждым годом родник становился все меньше. Прошлым летом струйка была уже почти незаметной, а сейчас на этом месте так сухо, будто никогда родника и не бывало. Значит, ушла вода под почву.

Возвратился Лао Сань в деревню, обошел все фанзы и в каждой рассказал то, что увидел. К вечеру на деревенской площади сошлись все жители. Стали сообща думать, что теперь делать.

Лао Сань сказал:

– Надо на месте пропавшего родника вы­рыть колодец.

– Хорошо, – сказали все, – завтра же нач­нем.

Наутро собралась вся деревня рыть колодец. Мужчины копают, женщины и дети отгребают в сторону землю.

Целый день рыли, глубокий выкопали ко­лодец, а до воды так и не добрались. Земля и в глубине такая же сухая, как наверху.

Односельчане тяжело вздохнули, посмот­рели друг на друга и молча разошлись.

Пошли домой и старшие братья – Лао Да и Лао Эр. А Лао Сань сел у сухого колодца, полночи думал, что дальше делать, потом сам не заметил, как задремал.

Разбудили его на рассвете друзья – сокол и черепаха.

– Вставай, братец Лао Сань. Пока ты спал, мы то место нашли, где родник прячется.

Лао Сань вскочил. Сокол и черепаха привели его на пригорок. Сокол припал к земле и очертил крылом широкий круг, а черепаха принялась лапами скрести. Нагнулся Лао Сань, потрогал землю, – она сырая.

Обрадовался юноша и побежал в деревню. Только в какую фанзу ни зайдет, хозяева его и слушать не хотят.

– Некогда нам попусту время тратить. Если сейчас посеять, хоть что-нибудь да соберешь. А день упустишь – земля совсем пересохнет, семена не взойдут.

Обошел Лао Сань все селение и вернулся, наконец, в свою фанзу. Рассказал обо всем брать­ям и спросил:

– Что делать станем?

А те отвечают:

—    Ты у нас за старшего. Как скажешь, так и будет.

На следующее утро все трое взяли лопаты, пошли на пригорок и начали копать новый ко­лодец.

Три лопаты – втрое больше, чем одна. Но три лопаты – в десять раз меньше, чем тридцать. Ни один мужчина деревни не пошел с брать­ями, – вот и трудились они в три пары рук. Солнце встает – братья уже за работой, солнце садится – братья еще спины не разгибают. Чем глубже яма, тем больше влаги в земле, вот-вот и до воды доберутся. Но вдруг зазвенели лопаты о камень и сломались.

Делать нечего. Отправились братья домой. Ночь проспали, а чуть свет уже опять были на пригорке. На этот раз захватили они с собой тяжелые молоты. Подошли к яме – и глазам своим не поверили. Ямы, что выкопали братья, как не бывало. На том месте, где они трудились, придавила землю огромная каменная глыба.

Старший брат, Лао Да, только пробормотал:

– Чудеса! – Он и всегда был неразговорчив.

Средний брат, Лао Эр, сказал:

– И правда чудеса! Никогда я не слыхал, чтобы камни росли.

А Лао Сань, младший брат, весело крикнул:

– Не будем гадать, откуда взялась эта глы­ба. Лучше разобьем ее на куски!

Сказав так, он размахнулся молотом. Вдруг огромный камень зашевелился. Да и не камень это вовсе, а дикий разъяренный зверь. Он горбом выгнул спину, оскалил острые клыки, вытянул вперед могучие лапы с кривыми когтями...

Братья отступили в испуге. Они не догады­вались, что потревожили самого Духа камня. Он давно поселился у этого места. В те времена Дух камня был еще мал и слаб, но с каждым годом силы у него прибавлялись. Его каменное тело становилось все больше и больше и, нако­нец, закрыло собой подземное русло исгочника. Дух камня злобно радовался: не будет вода поить поля, – они сделаются бесплодными, и люди перестанут досаждать ему суетой и шумом.

Хорошо бы, думал Дух, всю землю превратить в камень, чтобы ничего живого не осталось на ней: ни птичьего щебета, ни детского смеха. Так он рос да рос, пока его покой не растревожили братья Лао.

Дух камня разгневался. Страшен был его вид, однако братья отступили только на мгно­вение. Первым опомнился Лао Сань. Он снова поднял молот, одним ударом разбил каменные клыки и крикнул братьям: 

— Бейте смелее!

Лао Да и Лао Эр бросились на подмогу.

«Дан-лан, дан-лан!» – зазвенели их молоты о каменную спину чудовища.

Раздался скрежет – и узкая глубокая рас­селина прошла по глыбе. Казалось, сейчас ка­менное чудовище рассыплется на куски. Но справиться с самим Духом камня было не так-то просто. В глубине расселины что-то загрохотало и засвистело. Это Дух камня сзывал на помощь своих верных слуг. Откуда ни возьмись, по полю со всех сторон, шипя и извиваясь, поползли большие змеи, а за ними маленькие черные змейки. Было их видимо-невидимо.

Змей испугались даже храбрые братья Лао. Они бросились бежать. А змеи ползли по пятам, все ближе и ближе. Вот-вот настигнут!

Тогда Лао Сань крикнул братьям:

– Бегите к дереву! Я задержу змея.

Лао Да и Лао Эр остановились и сказали:

— Жили мы вместе и умирать будем вместе. Как нам бросить младшего брата в беде! 

— Только час назад вы меня звали старшим, — что же вы так скоро забыли об этом! – снова крикнул Лао Сань. – Я старший, и я говорю вам – бегите!

Братья побежали. А Лао Сань поднял молот и повернулся лицом к змеиному войску. И вов­ремя, потому что самый большой змей уже свер­нулся пружиной, чтобы броситься на юношу. Лао Сань взмахнул молотом – и змей лентой вытянулся у его ног. Но битва только начиналась. Убьет юноша десять гадов, а на это место на­ползает сотня; убьет сотню – наползает тысяча. Стали иссякать силы у Лао Саня. Вдруг слышит откуда-то сверху голос:

– Продержись еще хоть минутку. Сейчас придет к тебе подмога..

Взглянул Лао Сань вверх – это вьется над головой его верный сокол. Взмыл сокол ввысь, крикнул призывный клич, и со всех сторон стали слетаться его сородичи — соколы да кречеты. Пока летели, — солнце закрыли крыльями, спу­стились к земле — мигом всех змей заклевали.

Увидев, что все верные слуги перебиты, а Лао Сань жив и невредим, Дух камня заскре­жетал от злобы: 

— Все-таки я вас одолею!

И он начал вдруг расти. Еще больше вы­гнулась каменная спина, с крутых боков лавиной посыпались камни, заваливая все кругом. Камен­ные лапы вытянулись далеко вперед и будто растеклись по земле. Г1од каменным телом исчезли и посевы, и травы, и цветы.

А из селения уже бежали с плачем крестьяне. С ужасом глядели они, как камень погребал землю, где трудились их отцы, где трудились они сами.

Отчаяние охватило даже мужественное сер­дце Лао Саня. Горькая слеза выкатилась из его глаз. Слеза упала на панцирь черепахи, которая, как всегда, отправилась из дому вслед за Лао Санем и только сейчас добралась до своего хо­зяина. Черепаха подняла голову и тоненьким голоском сказала:

– Не плач, позволь младшей сестре дать тебе совет.

– Что можешь ты мне посоветовать? – печально ответил Лао Сань.

– Ты ведь такая маленькая и беззащитная. 

– А ты все-таки выслушай. Разве ты не знаешь, что, когда я прячу голову и лапы в панцирь, я и сама становлюсь сродни камню. Потому мне и ведома тайна Духа камня. Тело его неуязвимо, но в середине каменной глыбы бьется живое сердце Духа. Ваши молоты не напрасно поработали, – трещина глубока, мне слышно, как стучит в ней его злое сердце.

Лао Сань повеселел.

– Спасибо тебе, сестрица, – сказал он, – теперь я знаю, что делать.

Он снял со спины свой лук, вынул из колчана стрелы и, перепрыгивая через шевелящиеся камни, побежал к расселине. Изо всех сил он натянул тетиву и одну за другой послал три стрелы в черную трещину.

Раздался пронзительный вой, а потом камень стал раскалываться на мелкие куски и рассы­паться в прах. И сейчас же из-под земли забила освобожденная струя. Она вся сверкала и искрилась на солнце.

Женщины вытирали заплаканные глаза, мужчины расправили плечи. Дети, только что плакавшие вместе с родителями, теперь ловили воду маленькими ладошками и звонко смеялись.

Едва прозвучал их веселый смех, послышал­ся тяжкий вздох, похожий на стон, и каменная кора, покрывшая земли крестьян, превратилась в пыль. Пересохшие поля жадно впитывали вла­гу. Они снова зазеленели, кругом зацвели цветы, поднялись посевы.

Так отважные братья Лао победили злого Духа камня.

Из сборника «Китайские сказки». 

– СПб, МЧП «Вариант», 1993. – 512 с., ил.  

Художники Лыжина В.В., Ващенок С.И.