КАК ПАДИШАХ СТАЛ ТКАЧЕМ, А ДОЧЬ ПАСТУХА – ЖЕНОЙ ПАДИШАХА. Таджикская народная сказка

Кто скажет правда, кто скажет – неправда, только говорят, что жил на свете могущественный шах. Богатству, его не было счета, а власти его не было предела. Стоило ему пальцем шевельнуть или бровью повести, а его мудрые визири уже знали, что он хочет. А что хочет падишах, то для всех закон.

И вот однажды услышал падишах: у пастуха, что пасет его стада на горных пастбищах, есть красавица, дочь.

– Другой такой красавицы во всем свете не найти, – говорили о ней.

Захотел падишах сам увидеть ее, своими глазами. Осед­лали слуги коней, и падишах со свитой отправился в путь. Возле бедной пастушечьей хижины падишах спешился и перешагнул порог. Да так и вскрикнул, словно кто ударил его ножом в самое сердце. Никогда он не видел такой красавицы! Перед блеском ее красоты месяц тускнел и солнечный свет меркнул.

Вернулся падишах во дворец, не пьет, не ест, не казнит, не милует, только о дочери пастуха думает. День думал, и дру­гой день думал, а на третий день послал к пастуху сватов.

       – А какое ремесло знает падишах? – спросила красави­ца. Я только за того выйду замуж, кто умеет какое-нибудь дело делать.

Разгневался падишах, когда услышал ответ дочери пас­туха.

– Я – падишах! Я все могу, что захочу! Какое еще ремесло мне нужно? Мне принадлежат все сокровища гор, я хозяин всех подземных кладов! Все живые и мертвые послушны моей воле! Не будь я падишахом, если не проучу эту дерзкую кра­савицу!

День думает падишах, как проучить дочь пастуха, и вто­рой день думает.

Визирь правой руки говорит ему.

– Надо казнить дочь пастуха! И отца ее казнить!

Визирь левой руки говорит ему:

– Разве дочь пастуха может быть достойной женой па­дишаху? На свете есть много других красавиц.

А падишах молчит, думает.

На третий день позвал он своих визирей и спрашивает:

– Скажите мне, мудрые мои визири, какое ремесло самое лучшее?

Стали визири перебирать разные ремесла. Гончарное ре­месло – грязное. Кузнечное еще того хуже – и грязи много, и от огня жарко. Камни тесать – пыли наглотаешься. Циновки плести – руки исцарапаешь. Долго думали визири и наконец придумали: уж если надо учиться какому-то ремеслу, так лучше всего ткать ковры.

Нашли они ткача, первого мастера своего дела, и стал он жить во дворце и обучать падишаха своему искусству.

Скоро падишах, как заправский ткач, сам выткал ковер. В углу ковра в пестрые разводы и узоры вплел он изображе­ние своей печати и велел отослать ковер дочери пастуха.

Так и ахнула красавица, когда слуги падишаха рассте­лили перед ней ковер.

– Вот теперь я вижу, – говорит она, – что падишах не пустой человек. В трудную минуту и он сможет заработать на хлеб. Теперь я согласна пойти за него замуж.

Оставим ее любоваться ковром, сами вернемся к падиша­ху.

Пока слуги везли его подарок дочери пастуха, решил падишах переодеться нищим и пройти по городу, послушать, что про него толкуют в народе. Иначе как падишаху узнать правду? Недаром ведь говорится: падишаху правду сказать – все равно, что на острие меча стоять.

Зашел падишах в чайхану, а там сидят двое и о чем-то шепчутся. Лица у них свирепые, за поясом ножи торчат. Ну, настоящие разбойники. А это и были разбойники. Падишах только взглянул на них, и сердце у него со страху упало.

«Этим, – думает, – все равно, падишах я или нищий. Да и кто мне поверит, что я падишах!»

Бросил он на ладонь хозяину медную монету и попросил чашку плова. Но не успел еще хозяин подать ему плова, как бродяги подскочили к падишаху, занесли ножи над его голо­вой и потащили его в какую-то каморку. Там хоть кричи, хоть не кричи – никто не услышит.

Связали разбойники падишаха по рукам и по ногам креп­кими веревками и бросили на пол.

– Что будем с ним делать? – спросил один.

– Пусть здесь полежит, отдохнет, – сказал другой. – Если нашего товарища приговорят к казни, мы подкупим палача, чтобы он казнил вот этого, а нашего товарища отпу­стил.

– Пощадите мою жизнь, – стал просить падишах, – а я упрошу падишаха, чтобы он помиловал вашего друга.

Разбойники захохотали.

– Сразу видно, что ты первый человек при падишахе! Уж не ты ли научил его ковры ткать? –  И разбойники захохота­ли еще громче. – Да такого жалкого бродягу, как ты, и близко ко дворцу не пустят! Нашелся тоже заступник!

– Ну хотите я заплачу вам? – спросил падишах.

– Видели мы твое богатство – один медяк, за который даже полную миску плова не дадут! Тоже богач нашелся.

– Вы вот смеетесь надо мной, – сказал падишах, – а я и вправду могу помочь вам разбогатеть. Падишаха мне не до­велось учить, но сам я умею ткать ковры. Я буду ткать, а вы будете продавать. За мои ковры вы немалые деньги получите.

Разбойники задумались.

– А что, может, попробовать? Если он говорит правду – получим деньги. А если соврал – ему же хуже будет.

Так и решили. Принесли в каморку станок, нитки, поста­вили кувшин с водой и миску плова и заперли падишаха.

– Смотри, чтоб через пять дней был ковер! Не то прощайся с жизнью!

Через пять дней приходят – верно, лежит перед ними готовый ковер. Да такой яркий, пестрый! Словно волшебный сад расцвел в грязной каморке!

– Отнесите этот ковер во дворец, – сказал падишах раз­бойникам. – Там за него вам много денег дадут. Только пусть его посмотрит ковровых дел мастер, что во дворце живет. Он-то знает цену коврам!

Взяли разбойники ковер и понесли во дворец.

– Дозвольте, –  просят они, –  показать этот ковер наше­му пресветлому падишаху! Дозвольте к его ногам положить этот ковер!

А как их пустить к падишаху, когда никто не знает, где падишах и что с ним случилось? И признаться в этом нельзя. Разве могут слуги не знать, где их господин?

– Великий падишах отдыхает, – сказал визирь правой руки.

– Пресветлого падишаха нельзя тревожить, – сказал визирь левой руки.

– Ковер этот достоин ног великого падишаха, – сказал один.

– А какая цена ему – мы не знаем, – сказал другой.

– А вы позовите дворцового ткача, – сказали разбойни­ки, –  он-то, наверное, знает цену нашей работе.

Позвали ткача, который обучал падишаха ремеслу.

Посмотрел он на ковер и говорит:

– Этот ковер дорого стоит. Но он принесет счастье нашему великому падишаху. Поэтому отсыпьте этим людям полный кошель золота.

Обрадовались разбойники такой удаче и, низко кланя­ясь, ушли.

Тогда ткач сказал:

– Этот ковер выткал наш падишах. Видите, в углу среди узоров изображена его печать? И на том ковре, что он послал в подарок дочери пастуха, такая же печать выткана. Это как подпись на его коврах. Теперь мы знаем, где искать падиша­ха!

Во все концы города послали сейчас же стражников –  выследить продавцов ковра. Часа не прошло, как нашли их в бедной чайхане. Схватили воины разбойников, связали и спрашивают:

– Говорите, где ковер взяли, что с падишахом сделали?

Разбойники только головой мотают: ничего, мол, не зна­ем.

Обыскали стражники все закоулки дома и увидели ма­ленькую дверь. Толкнули – дверь крепко заперта. Сломали они замки, ворвались в клетушку, а там сидит их падишах и плетет ковровые узоры.

А дальше вот что было.

Падишах вернулся во дворец. Разбойников он приказал казнить. Ткача, который его учил, –  одарить. А потом сказал своим визирям:

– Езжайте теперь к дочери пастуха и скажите ей, что свадебный стол ждет ее. Лучшей жены, чем она, мне не найти. Она не только самая красивая, она – самая умная. Если бы не заставила она меня выучиться ремеслу, я бы уже с жизнью простился.

Кто говорит – правда, кто говорит – неправда, только рассказывают, что так было. И свадебный пир был. На том пиру и мы пировали, на коврах сидели, плов ели, со всеми веселились и песни пели.