НА СТРАЖЕ ДЕТСКОГО СЕРДЦА. Свящ. С. Козубовский

Что читать детям в различные периоды их развития?

Относительно этого вопроса су­ществует множество разноречивых мнений...

Одни настаивают на том, чтобы от детей не скрывать действительности. Дескать, пускай они сразу же приучаются глядеть на жизнь — как она есть, со всей ее неподкрашенной ложью... Это в будущем спасет детей от многих ненужных разоча­рований, сделает их практичными и устойчивыми в жизни, разовьет навык к плодотворной и успешной борьбе со злом и неправдой мира, с некрасивыми, вредными жизненными явлениями, научит их глядеть на все окружающее трезво и уверенно, и проч.

    Конечно, в этом есть некоторая доля правды. Как организмы закаля­ются от простуды привычкой к холоду, так же душа становится более устойчивой, если в достаточной мере ознакомлена с причинами явлений и их естественными следствиями...

Это знание спасает от отчаяния, недоумения. «Жил царевич Иосаф, — рассказывается в одном духовном стихе, — от которого родители тщатель­но скрывали все темное в жизни. Царе­вич не знал, что на свете существуют болезни, бедность, голод, смерть, злоба, ненависть, убийцы... И когда он вырос, и увидел все это, — жизнь ужаснула его своей изнанкой, и он не выдержал — умер»...

От крестьянских детей ничего не скрывают. Вместе с родителями они переживают и труд, и болезнь, и нужду, и холод, и голод; они видят и рано знают все, что знают взрослые... И, однако же, — нигде дети так идеально не настроены, как именно в доброй крестьянской семье, соблюдающей святые заветы Церкви... Крестьянские дети видят смерть близких и односельчан, и весьма серь­езно смотрят на жизнь, именно как на трудное и тяжелое поприще, а не как на удовольствие... Немногие и редкие радости скрашивают трудо­вую жизнь крестьянина, — и все-таки жива душа его, Церковью взлелеянная, святынею повитая!.. Отчего это?

Нам кажется оттого, что крестьянин, если и видит плохое и не­здоровое, так и знает, что это «стыд­но, грешно, непозволительно»... Перед крестьянином впереди всегда светит огонь идеала — доброй благоче­стивой жизни, — и он, даже погрязая в пороке, никогда не спускает взгля­да с этой путеводной звезды во мраке его жизни... И никто никогда не восхваляет ему пороков, не наряжает их в цветную тогу добродетели, как это часто делают образован­ные «сверхчеловеки» наподобие Ницше...

А наша новейшая литература, уси­ленно рекомендуемая многими для детского чтения (старшего возраста), имен­но и страдает отсутствием нравственного критерия, — той путеводной звезды, которая ведет душу к Богу, к доброй, христианской жизни во Христе... Вся она, за редкими исключениями, воспевает чувственность, возбуждает вражду и ненависть к привилегированным классам населения, подрывает веру и авторитет нравственной истины, — и во­обще ведет к умственной и нрав­ственной анархии и разложению...

Знакомить учащихся с такою ли­тературою, это все равно, что научать ребенка чистоте, всегда держа его в грязи, или укреплять корень только лишь посаженного деревца, постоянно его расшатывая!..

Кроме того: можно ли возбудить в сердце дитяти живую и деятельную веру в жизнь и людей, на каждом шагу доказывая, что эта вера, в сущности, не имеет для себя почти никаких оснований в действительности?.. Это очень удобная формула оправдания низкой нравственности лю­дей, и весьма сильный стимул к безбоязненному «хождению по путям греха»... Дескать — праведников нет, да и быть не может… Живи, как хочется...

Св. апостол Павел, великий знаток человеческого сердца, склонного больше ко греху, чем к праведно­сти, пишет: «Я не иначе узнал грех, как посредством закона. Ибо я не понимал бы и пожелания, если бы закон не говорил: не пожелай... Бедный я человек! Кто избавит меня от сего тела смерти?» (Рим. 7, 24)

Слово Божие не скрывает всей ду­ховной бедности земли. Но его обличительные страницы звучат таким огнем святого негодования, такою чи­стою, благоуханною, милующею и со­страдающею любовью к человеку, по­терявшему или временно лишь затем­нившему в своей вечной душе образ Божий, таким могучим призывом к нравственному возрождению и обновлению сердца, что при чтении их возбуждается спасительный ужас о своей и общей греховности и стра­стное, ничем неудержимое стремление к покаянию.

А этого далеко нельзя сказать о громадном большинстве произведений нашей художественной литературы, часто намеренно смакующей описыва­емые пороки, а еще чаще лицемерно их оправдывающей...

   Я не касаюсь нашей литературы более раннего периода, когда она жила и дышала лучшими идеалами народа, а не являлась исключительно выражением духовно-растленной интеллигенции, с ее полным почти отсутствием нравственных принципов...

В этот, более ранний, период русская художественная литература была по преимуществу учительной. Она учила массы беззаветной люб­ви к Богу и к родине, рисовала высокие нравственные идеалы, указы­вала уклонения в жизни от нрав­ственных основ, болея и страдая за эти уклонения; учила высокой граж­данской честности и самоотвержению, любви «к ближним и дальним»; ярко рисовала, в образах дивной, красоты вечные порывы сердца к жизни в Боге...

Достаточно вспомнить такие славные имена, как Жуковский, Гоголь, Пушкин, Лермонтов, Никитин, Кольцов, Аксаков, А. Толстой, Киреевские, Майков, Тютчев, Ломоносов, Лесков, Григорович, Тургенев, Достоевский и др. — Это были христиане-писатели, — и высшим руководящим принципом в жизни было для них Евангелие...

Всякие пороки, особенно неискрен­ность и ложь, взяточничество, издевательство над ближним, грубость сердца, отсутствие нравственной чут­кости и проч., выставлялись в ней с такою поражающею, честною пря­мотою и правдой, что в сердце не­вольно зарождалась гадливая антипатия к этим порокам и извращениям жизни, — и, наоборот, в сердце возбуждались чувства любви и неодо­лимой симпатии ко всему светлому, доброму, возвышенному, жаждущему подвига, честному, прямому, правди­вому...

Это была великая школа нравственного воспитания для русского обще­ства, — и таким этот христианский период нашей литературы останется навсегда!..

В последнее время часто слышатся горькие жалобы на ужасающее, доселе еще небывалое, развитие порнографии и в частности — развращающей новейшей литературы в среде учащегося юношества... Каждое явление имеет свои корни в прошлом и в окружающей человека среде... То, что только более ярко отображается в современном юношестве, в скрытом, внешне — прилизанном виде, скрывается во всем обществе, — но­сится в воздухе, как зараза...

Та атмосфера культивированной долгим периодом «поэтической лжи», беззастенчивого флирта, под громким названием «свободы отношений», которая давно, широким потоком, грязнит страницы нашей со­временной и общеевропейской лите­ратуры, с легкой руки «поэта люб­ви» — эта, нравственно-растлевающая атмосфера, не могла не отозваться на семье, а следовательно, и на детях, будущих воспитанниках шко­лы... И в результате — такое глубокое и неудержимое падение молодежи, что сами родители теперь ужасаются!..

«Грязь жизни» — не для детей. Толь­ко солнце, слишком высоко стоящее чтобы бояться загрязнения земным мусором, может освещать все, са­мые грязные, закоулки: — только люди особого, орлиного склада души и серд­ца, — люди возвышенного настроения, с громадным духовным опытом и непоколебимою властью над своими чувствами, порывами и переживаниями с пророчески–горящею мыслью могут касаться, любя и страдая, на болевших язв земли, — с целью их посильного врачевания...

Возьмем послания св. апостола Павла. В них встречаются страни­цы, которые вводят в такие глуби­ны человеческого греха и растления, что становится страшно за человека (1 Тим. 1, 9–10; 2 Тим. 3, 1–9).

Но рядом с этим ужасающим мраком и забвением всего Божьего сияет таким ярким светом вера и непорочность святых, что неволь­но примиряешься с этим земным разливом беззакония, попущенным Божиим Промыслом из уважения к дарованной человеку свобод, в особых промыслительных целях...

«Грязь мира» — не для детского неопытного, отзывчивого, впечатлительного сердца!..

Ведь не водят же детей по задворкам, с целью ознакомления, а, наоборот, старательно избегают с ними таких мест. «Если бы кто-нибудь начал ворочать помет в то время, как ты проходишь, научает свт. Иоанн Златоуст, скажи мне, не стал ли бы ты бранить его и укорять? Так поступи и с злословящими, — потому что не столько тронутая с места нечистота поражает обоняние тех, до кого доходит еe зловоние, сколько рассказы, выводящие наружу чужие грехи и раскрывающие нечистую жизнь, оскорбляют и возмущают ду­шу тех, кто их слышит». (Творения свт. Иоанна Златоуста, т. 1, стр. 52).

Одно дело — учить детей жалости к бедным и несчастным, путем знакомства с их бытом, с их горем и нуждою; и совсем дру­гое дело — грязнить детские души и сердца намеренным прикосновением к темной и нечистой сторон жизни... Задворки очищаются от гря­зи, — но не детьми; гнойные язвы ле­чатся, но также не детьми, — а взро­слыми, врачами по профессии...

Наше несчастное «освободительное движение» захватило и учащееся юно­шество, всегда интенсивнее отзывающееся на «знамения времени, чем отцы», с обломовскими привычка­ми. Это — также величайший грех развращения детской души, рано озлобляемой и толкаемой к «орга­низованному насилию»... А самая крупнейшая часть вины здесь всецело падает на продажную печать, намеренно «сеявшую ветер, чтобы пожать бурю»... На загрязненных детской кровью совестях этих «русских Маратов» будут души «малых сих»!..

Атмосфера детской, — это — любовное послушание... Как Божия Матерь вос­питывалась в храме, среди молитв, богомыслия и благословений, — как Сам Господь наш Иисус Христос возра­стала «повинуясь родителям», — по­добно сему и каждое христианское дитя, до самого зрелого возраста, должно быть окружаемо идеальной обстановкой лю­бовной (в высшем смысле) религиозности, чистоты и благочестия...

«Братия! – пишет св. апостол, — не будьте дети умом: на злое будьте мла­денцы, а по уму будьте совершеннолетними». (1 Кор. 14, 20).

Блаженнее и полезнее для детской души оставаться в неведении отно­сительно многого, что творится на земле!.. Прежде, чем бороться со злом мира, — надо иметь душу, запа­ленную в добре. В данном случае бронею души служат религиозные иде­алы, придающие жизни высшую кра­соту и ценность...

«Итак, станьте, препоясавши чресла ваши истиною, и облекшись в броню праведности» — учит св. Писание (Еф. 6, 16–17). «Поступайте, как чада света, — наставляет тот же св. апо­стол, — потому что плод Духа состоит во всякой благости, праведности и истине; испытывайте, что благоугодно Богу» (Еф. 5, 8–10)...

«И вы, отцы, не раздражайте детей ваших (между прочим — и ранним, преждевременным знакомством с темными сторонами жизни), но воспи­тывайте их в учении и наставлении Господнем», т.е. в положительных, а не отрицательных, и притом религиозных, идеалах (Еф. 6, 4).

Страшный грех нашей безбож­ной интернациональной интеллигенции есть, (и лучшая часть интеллигенции, христиански-настроенная, чутко, тонко-чувствующая, отзывчивая на все доброе и светлое, искренно и не покладая рук «утруждающаяся» на ниве Божией, совместно с представителями Церкви и «церковными людьми» из иных сословий), это — сознательное вытравливание, путем печати, лучших, самых святых чувств, стремлений и духовных устоев...

Правда, народ не однажды уже восставал против «внешнего гнета» (вспомним пугачевщину, нашествие Наполеона и его «освободительные» манифесты, шестидесятые годы и эпо­ху раскрепощения), — и всегда здесь было причиной намеренно-злостное возбуждение со стороны врагов России... Но пока нравственно-религиозные устои народа оставались непоколебимыми, все ограничивалось недолгими вспыш­ками, в которых народ сам искренно раскаялся.

Теперь не то: теперь подкапываются под самый фундамент народного блага, — разрушают в нем веру, вековую преданность законам Божиим и человеческим, — и намеренно возбуждают низшие инстинкты массы, подготовляя всеобщую анархию, — и внешнюю, и внутреннюю... Будущее готовит нам множество, если даже не большинство, сектантов и атеистов из среды народа, на чисто революционной подкладке...

И эта зараза касается детей и юно­шей, в которых — вся мощь, все бу­дущее родины!..

Раннее знакомство с отталкивающи­ми сторонами и вообще несовершен­ствами жизни возбуждает в детях — или холодное равнодушие к злу, пол­ное безразличие ко всему, что творит­ся вокруг, а потому — и нежелание трудиться для начального подготовления условий к возможно боле пол­ному осуществлению начал Царствия Божия в жизни, — или — исступленную ненависть к тем, в громадном большинстве — совершенно невинным, людям, которые, по тем или иным соображениям, считаются тормозами на пути революционного прогресса... В обоих случаях заметно явное растление духа...

Жизнь излечивается и улучшается не злобой, а любовью... И благоразум­ный разбойник на кресте был спасен не жестокою мстительностью неподкупного правосудия, а нежною, сострадающею, милующею и жалеющею небесною любовью учителя любви и правды...

Один вид греха, зла и неправды должен возбуждать в душе дитяти ужас и отвращение, — и каждое его падение должно сопровождаться в детской и юношеской совести острым и гнетущим чувством раскаяния, властно зовущим в Божию высь, к временно утраченному раю мира и нравственного спокойствия... Не осуждение, а самоосуждение должно воспитывать в детских сердцах...

Сознание, укореняемое притом стар­шими, что также, как и я, грешат многие, почти все, — смягчает остроту личного стремления к святости, со­ставляющей цель жизни человека, — и неизбежно приводить к ряду неизбежных компромиссов с совестью...

А там — все ускоряющееся движение по наклонной плоскости зла и порока — и души сгибнуть, если во время не остановятся...

И так, безусловное предпочтете должно быть оказано положительному методу руководительства детским чтением. Из семейной и школьной библиотеки должно быть тщательно уда­лено все, что так или иначе развращает или толкает к развращению чистые детские души...

И, наоборот: в библиотеке для детей всех возрастов должно быть все, что содействует «росту душ во Христе»...

В Англии учащееся юношество, да­же в высших учебных заведениях, поражает своей жизнерадостностью, — и это потому, что там юношей тщатель­но охраняют от раннего пессимизма, сохраняя их силы на пору мужества, когда им приходится непосредствен­но бороться со злом и неправдой жизни... А у нас в тридцать лет многодумные «старики» то и дело ра­зочаровываются в жизни, и, хилые душой и телом, с надломленною во­лею, с осмеянными идеалами, нередко кончают самоубийством... И как не вразумляют родителей эти кровавые драмы в жизни их несчастных преждевременно состаривших детей?!..

Первою, самою доступною для детей младшего возраста, умственною пи­щею, кроме, конечно, участия в церковных богослужениях, — могут служить русские народные сказки, по тщательному выбору добрых и знающих христиан — воспита­телей... Припомним, что свт. Иоанну Зла­тоусту не повредила вся языческая современная ему мудрость и знание, — она лишь толкнула его к выс­шему, божественному знанию. Тем более это должно сказать о наших дивных народных сказках, созданных народом — христианином, который яр­ко выразил в них свою неумирающую веру в конечное торжество добра и правды над темными силами зла и насилия («Сказка о правде и кривде»).

Детей можно и должно знакомить со злом и неправдой жизни лишь в таком освещении, когда, в конечном результате, правда и добро торжествуют, а неправда и зло побеждаются...

Это опять-таки — развивает внут­реннюю симпатию и любовь к добру и отвращение ко злу...

Весьма пригодны для этой цели и басни, с их наивно-лукавой, незло­бивой иронией, развивающей в детских сердцах мягкое сострадающее и целящее отношение к теневым сторонам и несовершенствам жизни.. Любяще — мягкая насмешка над обыч­ными слабостями и несовершенствами людей спасает души от фарисей­ской гордости и самолюбования, — заставляет глубже всматриваться в свою собственную душу и относиться к себе беспристрастнее и строже...

Весьма полезны для детского чте­ния и сказания «о героях духа», о тех богатырях святорусских, старых и новых, которые составляют красу и гордость родины, ее духовные дрожжи, подъемную силу, ее соль и свет, — которые наиболее ярко и пол­но олицетворяют в себе лучшие стороны народной души и сердца... Это наиболее воспитывает детские души в национальном духе, в заветных преданиях старины...

Нет ничего заразительнее и могучее влияния цельных и светлых личностей, всецело преданных служению добру и правде, на юные и впечатлительные детские сердца!..

Каждый период детства и юности имеет своих любимых героев, на­чиная с Ильи Муромца и кончая любимым писателем-христианином... Этим героям подражают, их иде­алы глубоко внедряются в детские души... Лучшие наши писатели-христиане, отображающие в своих дивных произведениях Евангельские на­чала, также весьма соответствуют детскому и особенно юношескому воз­расту, с его кипучими стремлениями и порывами ко всему идеальному, пре­красному, чистому, святому, праведно­му, возвышенному...

Но полезнее всего для юношей вдох­новенные сказания о «святых героях духа», сияющих, как солнце, в Царствии Отца Небесного...

Любовь к житийной литературе, это — такое сокровище духа, которое само собою, действием силы Духа Божия, спасает души, и ведет людей на светлые вершины добра и правды...

Сказки, басни, избранная героиче­ская и художественная литература, это — «молоко учения»; а жития святых и слово Божие, это — «твердая пища», пища «совершеннолетних умом», пи­ща, «ведущая в жизнь»... К «сер­дечно-умственному чтению» этой, в слове выраженной, в жизни олицет­воренной, высшей Божией красоты и правды — и должны дети готовиться предыдущим учением... Конечно, — то, что в слове Божием и в житийной литературе можно назвать «молокомучения» (сказания об Иове, Эсеири и Мардохее, Товите и вообще, все библейские повествования и боль­шинство рассказов из жизни свя­тых), — все это должно прочитываться детьми гораздо раньше, еще на первых ступенях учения...

Так воспитанному и так глубоко вошедшему в сферу религиозного общения с Богом уму и сердцу взрослого христианина можно безбоязнен­но открыть ужасающий разлив зла в мире... — И такая душа христианина не дрогнет и не ослабеет в рев­ности и любви к Богу и правде при виде такого, поистине плачевного, зрелища, — но еще теснее прижмется к ризе Божией, — в крепкой и совер­шенной надежде на будущее воздаяние у Бога...

Крест Христов, благое иго Божие Спаситель возложил не на детей, но, главным образом, на взрослых... Христос любил и благословлял детей, и строгим прещением заповедал взрослым охранять чистоту, ра­дость, незлобие, кротость детской души и сердца. Он говорил: «кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской». (Мф. 18, 6).

Детская душа должна быть для всех нас «неприкосновенной святы­ней», лучшим сокровищем в жиз­ни!.. Ведь дети — наше счастье, наше будущее!..

Приготовим же для родины Руси лучшее будущее!..

Свящ. С. Козубовский

Божия Нива. № 73, январь 1908 г.