ПЕТР МОГИЛА, МИТРОПОЛИТ КИЕВСКИЙ

Митрополит Петр Могила по рождению и образова­нию принадлежал к высшему сословию. Отец его Симеон был господарем Валахии, а после смерти его брата Иеремии занял господарство в Молда­вии. Петр родился в Молдавии и еще в отроче­стве обнаруживал особенную любовь к наукам, ко­торая с годами у него все более росла и увеличи­валась. Воспитание он получил в Львовской Брат­ской школе, а довершил свое образование в заграничных универси­тетах. Особенно хорошо изучил латинский и греческий языки и считался по тому времени очень образованным человеком. Отец его и дядя отличались набожностию и искренним расположением к праотеческой вере: они часто посылали обильные жертвы на оте­чественные монастыри и церкви и всегда хранили в памяти, что «утверждаяй и украшаяй церковь утверждает и украшает душу свою» и что «блажен муж, который не щадит тленного богатства на убогих людей и святые монастыри». Конечно, такое религиозное настрое­ние семьи благодетельно влияло на восприимчивую душу дитяти. Только в семейном кружке Петр мог проникнуться той горячностью к православной вере и неприязнию к унии, какими отличался впос­ледствии. После смерти Симеона господарство Молдавии сделалось предметом раздоров между сыновьями Иеремии с одной стороны и сыновьями его брата Симеона с другой. Неудачи, постигшие дом отца его в Молдо-Влахийских землях, побудили Петра Могилу из­брать местом жительства Польшу, где он имел родственные связи. В Польше Петр Могила поступил первоначально в военную службу и двадцати четырех лет от роду участвовал в битве и победе над турками под Хотином. 

В то время, когда Могила избрал местом своего жительства Польшу, в западнорусских областях, входивших в ее состав, проис­ходила борьба между православными и латинянами. Распростране­ние унии, сопровождавшееся стеснением православных, отнятием у них прежних вольностей, вызвало со стороны их сильное недоволь­ство. На частных собраниях, с церковных кафедр, в судах — везде слышны были жалобы и просьбы православных о свободе исповеда­ния святоотеческой веры, о Церкви, о нарушенных введением унии правах ее. Такое религиозное воодушевление среди южнорусского населения не могло укрыться от Петра Могилы и не могло не про­извести на его восприимчивую душу глубокого впечатления. Пото­мок воевод, заявивших себя горячею ревностию к православной вере, еще с юных лет видевший пред собою примеры благочестия, Могила не мог не болеть сердцем, видя, как притесняют и угнетают истинных сынов Церкви. Он часто приезжал в Киев, где в то время митрополичью кафедру занимал друг его и наставник Иов Борецкий и где сосредоточивались лучшие русские силы, ратовавшие за чис­тоту Православия. К этим бойцам за интересы православия примк­нул Петр Могила и решил посвятить этому делу всю свою жизнь. При содействии своего друга Иова Борецкого, Петр Могила, при­нявший монашество, получил место настоятеля Киево-Печерской обители. Ему был тогда 31 год. Приняв иноческое звание, которое, по его словам, «христианского жития есть совершенство», Петр Могила деятельно занялся как внешним благосостоянием Лавры, так и внут­ренним ее благоустройством. Ревностно оберегая монастырское до­стояние, Могила не только не пользовался ничем для себя лично, но много и отеческого стяжания употреблял на нужды управляемой им обители. Меняя меч на монашескую мантию, знатный молдавский воеводич строго относился к своему званию в качестве начальника иночествующей братии, и требования его по отношению к подчинен­ной ему братии были также самые строгие. Он требовал от живу­щих в монастыре иноков полного бескорыстия и самоотречения и всецелого подчинения воле настоятеля. «Нестяжание, — поучал Могила, — иноческаго жития есть начало и основание; без него исправити добродетель нудяйся инок вотще труждается и всуе на песце храмину зиждет». Поэтому «инок стяжательный стяжания ради враг есть Божий...» В сердце и уме его всегда должен быть Христос, распятый нас ради. Чтобы достигнуть улучшения жизни во вверенной ему обители, ревностный архимандрит употреблял наставления и отеческие внушения, действуя на религиозное чув­ство братии. Но, будучи требователен по отношению к подчиненным ему инокам, Петр Могила был требователен и к самому себе. Но отзывам одного из его современников, жизнь Могилы была самая строгая и аскетическая: он острою власяницею и железным ланцугом стискивал и умерщвлял тело свое.

Немало заботился новый архимандрит о благоукрашении Лавр­ской обители. С этою целью Могила разослал ко многим влиятель­ным лицам письма, в которых просил их оказать древнейшей рус­ской святыне свою материальную помощь. Воззвания его не остав­лены были без внимания: помощь была оказана. К присланным пожертвованиям Могила присоединил много отеческого стяжания и первее всего благоукрасил Печерскую церковь, исправил стран- ноприимницу и некоторые другие монастырские здания; но главное внимание обратил на драгоценнейшую святыню Лавры — пещеры, где почивали святые угодники. Он расширил и благоукрасил в них церковь, соорудил для святых мощей новые гробницы, сделав на каждой из них надписи. В то же время Петр Могила обратил свое внимание на богослужебные книги. Ко времени поступления его в Киево-Печерскую Лавру исправление книг, начатое его предшествен­никами, далеко еще не было доведено до конца. Богослужебные книги наполнены были ошибками; с другой стороны, недоставало необходимых молитв и чинов и совсем не было указаний и настав­лений касательно совершения тех или иных церковных служб.

Глубоко сознавая проистекавший отсюда вред для Православия, Петр Могила решился наряду с другими поношениями, лежавшими на русском народе, снять с него и это. С этою целью он предпринял издание Служебника, который получил широкое распространение в Юго-Западной Руси. Заботясь о том, чтобы богослужебные книги не были «растленны, чтобы в них разум был Церкве и творцев», чтобы самая орфография славянская была правильна, Могила вместе с тем старался о том, чтобы самое богослужение отправлялось разумно, с полным сознанием его силы и значения.

Непорядки при отправлении церковных служб в западнорусских областях зависели не только от неисправности богослужебных книг, но также и от неподготовленности к своему званию самого духо­венства. Против невежества и несоответствующей сану жизни пра­вославных священников Петр Могила вел упорную борьбу, забо­тясь всякими мерами об исправлении нравственности священно- и церковнослужителей. Сохранилась грамота Могилы ко всем свя­щенникам, «в местностях Печерского монастыря пребывающих», где он объявляет, что «брегуще благочиние церковное, он желает, что­бы слава Божия пристройным образом в церквах совершалась».

Самым же важным по своим последствиям делом Петра Могилы в это время было преобразование Лаврской школы в высшее учебное заведение.

Еще в конце XVI века образование в Юго-Западной Руси находи­лось в печальном состоянии. Школ было мало, и в них обучали только чтению церковно-богослужебных книг и письму. Правда, со времени введения унии и появления в литовско-русских областях иезуитов, ставших усиленно совращать православных в католицизм при посредстве открытых ими школ, истинными ревнителями Право­славия были основаны в Остроге, Львове, Вильне и некоторых других городах братские школы, преисполненные святоотеческими предани­ями и горячею любовию к Православию, служившие сильным опло­том в борьбе с иноверными учителями и выпустившие из своих стен немало знаменитых учителей и поборников Православия; но школы эти не могли удовлетворять вполне нуждам того времени. Круг пре­подаваемых в них наук хотя и был довольно обширен, но самые на­уки изучались отрывочно. По выходе из этих школ, искавшие высше­го просвещения вынуждаемы были нередко отправляться для завер­шения своего образования в западные иноверные школы. Многие из таких ревнителей просвещения, «от чуждаго источника пиюще», не­вольно заражались смертельным ядом иноверия и уклонялись в латин­ство. Поэтому чувствовалась настоятельная потребность в высшей православной школе, с высшим курсом наук. Сознавая эту потреб­ность, Петр Могила решился удовлетворить ей преобразованием Лав­рской школы в высшую. Предварительно испросив благословения на открытие школы у Константинопольского патриарха, он, для приготов­ления учителей, отправил в разные западные государства для обуче­ния «словесным и высшим наукам» нескольких просвещенных мона­хов: Сильвестра Коссова, Иннокентия Гизеля, Исайю Трофимовича- Козловского и некоторых других. Цель и задачу своей школы так определил сам Могила: «Видя великую потерю (пишет он) для душ человеческих от неучености духовенства и необучения юно­шества и желая, при благости и помощи Божией, по собственной моей воле предотвратить столь великую потерю, а также приобре­сти удалившихся от Православия — я вознамерился фундовать (устроить) школы, для того чтобы юношество наставляемо было во всяком благочестии, в добрых нравах и свободных науках». Лаврская школа была открыта Могилою в 1631 году. Исполняя завещание сво­его друга митрополита Иова Борецкого, Петр Могила решился соеди­нить Лаврскую школу с Братской Богоявленскою, причем братчики дали ему письменное удостоверение, что он, как старший брат, будет пожизненным блюстителем и опекуном не только братских школ, но и Братского монастыря. Братская школа с этого времени поступила под его покровительство.

Заведуя лаврскою типографиею и Братскою школою, управляя обширною и богатою Лаврою, Петр Могила был в это время весьма сильным и влиятельным лицом. Вскоре за свою ревностную дея­тельность на благо Православной Церкви он удостоился сана мит­рополита Киевского.

В 1632 году 30 апреля скончался король Сигизмунд III. Для избра­ния нового короля в том же году состоялся сейм из представителей разных сословий. Был на этом сейме в качестве уполномоченного от митрополита Исаии Копинского и Петр Могила. Он обнаружил здесь замечательную ревность о благе Православной Церкви. Еще до открытия сейма он вступил в оживленные сношения с литовским дворянством и гетманом Литвы Радзивиллом, прося их поддержать на сейме требования православных. На сейме Могила сделался глав­ным руководителем православных и от лица их заявил, что они не приступят ни к каким делам, пока сейм не определит возвратить православным епископам кафедры, занятые униатами. Когда члены сейма, уступая настойчивым требованиям православных представи­телей, решили издать постановление, только отчасти улучшавшее положение Православной Церкви, Петр Могила сильно восстал про­тив этого и убеждал всех православных не соглашаться на предло­женные условия. Наконец правительство должно было уступить. Постановлением избирательного сейма православным предостав­лено было право иметь своего митрополита и четырех епископов, право свободного исповедания веры, совершения таинств, построе­ния святых церквей, а также право заводить братства, устраивать школы и типографии. Пользуясь предоставленным правом, право­славные поспешили сейчас же избрать трех епископов и митропо­лита. Петр Могила, своею ревностною деятельностью на сейме воз­будивший к себе общее расположение, был избран в сан митропо­лита (1632) и получил утверждение от короля. Испросив благо­словение у Константинопольского патриарха Кирилла Лукариса, Могила поехал во Львов для посвящения в сан митрополита, которое совершил Иеремия, патриарший экзарх, с тремя другими православ­ными епископами. Новый митрополит прожил во Львове около двух месяцев и в конце июня отправился торжественно, с преднесением ему креста, на свою кафедру в Киев.

В сане Киевского митрополита Петр Могила много заботился как о внешнем положении Православной Церкви, так и о внутреннем благоустройстве ее. При той вольности, какая существовала тогда в Польском государстве, благоприятные постановления сейма 1632 года, по проискам иезуитов и униатов, постоянно нарушались местными властями. Православным в разных местах приходилось терпеть притеснения, хотя и не столь жестокие, как прежде. Петр Могила постоянно являлся ходатаем за православных пред королем и сей­мами и добивался неоднократно подтверждения постановлений 1632 года.

Особенно много старания и трудов положил Могила на воссозда­ние православных храмов, на устройство и преобразование братского училища и на основание и издание нужных и полезных для Церкви Православной книг. На основании королевского постановления Петр Могила, хотя и с большим трудом, возвратил из рук униатов Киево-Софийский собор, Выдубецкий монастырь и другие храмы. Но все они были в разоренном виде. Софийский собор был пуст внутри и стоял без крыши, а некоторые стены его обвалились. «Взял Моги­ла, — пишет современник, — церковь св. Софии в Киеве от колико сот лет пусту сущу, а ныне так ее украсил, что от всех имать похва­лу». Выдубецкий монастырь в 1635 году перешел от униатов в руки Могилы также разоренным и опустошенным, но уже в следующем году сам Могила называл себя «ктитором и обновителем святого монастыря Выдубецкого». В то же время он воздвиг из развалин на­ходившуюся вблизи Лавры церковь Спаса на Берестове, построенную, по преданию, еще святым князем Владимиром, а другую, еще более знаменитую церковь Владимирову — Десятинную, несколько веков лежавшую в развалинах, велел раскопать; открыл под развалинами ее гроб, а в нем мощи святого князя Владимира и начал возобновлять ее. Не успев сам закончить эту работу, он завещал довершить ее по смерти своей и оставил для этого нужные средства. Третью древней­шую церковь, во имя св. Василия или Трех Святителей, отобранную у униатов, митрополит приписал для обновления и устроения к Киево-Братскому училищному монастырю. В то же время, по благослове­нию Петра Могилы и под наблюдением его, игуменией Агафиею Гуменицкою был обновлен и приведен в добрый порядок Киево-Флоровский монастырь. Все такие постройки, особенно возобновление Софийского собора, требовали больших денежных средств. И Могила употреблял для этого частью свои собственные средства и средства Лавры, частию пожертвования других лиц и испрашивал милостыню у Московского государя.

Предметом особенных забот Могилы было Киево-Братское учи­лище, которое называлось сначала школою, а затем коллегией). На содержание его Петр Могила назначил два Лаврских имения и одно, приобретенное на собственные средства, построил в Братском монастыре особую деревянную церковь во имя святых мучеников Бориса и Глеба, в которую ученики школы собирались на молитву, для помещения же классов соорудил большое двухэтажное здание, завел библиотеку, а для бедных учеников учредил при училище общежитие (бурсу). Вообще, он преобразовал Братскую школу по образцу высших богословских школ Запада и снабдил ее хорошими учителями, довершившими свое образование в западных коллегиях и академиях. Благодаря этому, школьное дело поставлено было в ней широко. «Поистине во школе учат хорошо»,— заявлял сам Петр Могила. Отеческие отношения митрополита к Братской школе луч­ше всего видны из предисловия одной изданной им книги. «Поста­равшись с Божиею помощью, — говорит он, — при моих слабых си­лах, на мои собственные средства обновить гимназию, т. е. школы в Киеве, отчасти уже бывшие в упадке и опустелые, я снабжал вас, снабжаю и до конца жизни не перестану снабжать книгами, учите­лями, содержанием бедных сотоварищей-студентов и прочими на­добностями. Но мне желательно также, чтобы в этих школах не только преподавались высшие науки, а еще более и высше всего посеевалось и вкоренялось в сердцах ваших благочестие...» Могила всею душой был предан Киево-Братской коллегии до самой смерти своей и в своем духовном завещании отказал этому своему детищу много денег, хутор, все свои дома и разные вещи.

Немало потрудился Петр Могила и для издания нужных и полез­ных церковных книг. Для пособия священникам в проповедании Слова Божия издано было в Лавре в 1637 году «Евангелие учитель­ное» патриарха Константинопольского Каллиста, представляющее собою сборник поучений на все годовые воскресные дни и празд­ники. Для руководства священников он издал (в 1646 г.) свой знаменитый «Евхологион, альбо молитвослов или требник». В этом «Требнике» заключаются чинопоследования всех семи таинств с объяснительными статьями о значении того или другого таинства и о способе их совершения, а также много разных других церковных чинопоследований и молитвословий на всевозможные случаи. Под именем Петра Могилы известно «Православное исповедание веры». Поводом к составлению его послужило, с одной стороны, желание удовлетворить потребностям Православной Церкви, не имевшей полного Катехизиса для народа, с другой — опровергнуть клеветы, распущенные врагами Православия об уклонении Восточной Право­славной Церкви в кальвинизм. Издавал Петр Могила книги и для назидательного чтения; таковы сочинение Сильвестра Коссова «Па­терик Печерский, или жития святых отцев печерских», «Лифос или камень, брошенный с пращи истины Святой Православной Русской Церкви» и др., кроме того, Петр Могила намеревался издать Жития святых и трудился над исправлением текста славянской Библии. К сожалению, ранняя смерть положила конец благим начинаниям этого трудолюбивого и деятельного митрополита. Он скончался 1 января 1647 года, пятидесяти лет от роду.

«Имя Петра Могилы, — говорит преосвященный Макарий, — одно из лучших украшений нашей церковной истории. Он, несомненно, превосходил всех современных ему иерархов не только малорус­ской, но и великорусской и даже всей Церкви Восточной: превосхо­дил своим просвещением, еще более своею любовию к просвеще­нию и своими подвигами на пользу просвещения и Церкви». В уме, энергии, широте замыслов и строгости жизни никто, даже самые враги, никогда ему не отказывали. Отступник от Православия Кассиан Сакович свидетельствует о Петре Могиле, что он «монастыри строит, и школы, заводит и много доброва народу в стране своей делает». Киевский летописец того же времени (Иерлик), видимо, не располо­женный к Могиле при его жизни, свидетельствует, что митрополит «жил на этом свете богобоязненно, хорошо и трезво, и подвизался в делах благочестивых, всегда заботясь о целости Церкви Божией и оберегая свое стадо».

Один из питомцев Могилы и потом наставников его коллегии Лазарь Баранович так писал о нем в своем стихотворении: «Моги­ла скрыла от нас нашего Могилу. При этом пастыре принялась у нас добрая нива. Не можем достаточно оплакать Могилу: был он нам отец и пастырь любезный. Любезного любезно приняли на небе, а нам бы надобен был второй Могила... Мы плачем, ты же утешен при Господе: пекись же о нас, пастырь. Пусть, сея слезами, пожнем радостью; но без твоих молитв мы этого не достигнем».

Источник: Подвижники и страдальцы за веру православную и землю святорусскую

от начала христианства на Руси до позднейших времен.

Составил свящ. Михаил Едлинский. Т.1-3. СПб., 1903.