КОСМОС – ЕГО СУДЬБА. ОЛЕГ ДМИТРИЕВИЧ БАКЛАНОВ

28 июля на 90-м году жизни скончался Олег Дмитрие­вич Бакланов – легендарный организатор ракетно-косми­ческой науки и промышленности. И последний член ГКЧП, до 30-летнего юбилея этих событий ему не хватило каких-то трех недель. Можно совершенно ответственно сказать – не участие в так называемом путче было главным событием его жизни, а работа над ракетно-ядерным щитом страны и триумфальное создание многоразовой транспортной кос­мической системы «Энергия–Буран». Ушел гигант, пигмеи остались

Олег Дмитриевич Бакланов

Скончался он у себя дома, в селе Иславское Одинцовского района Московской области. До последних дней был советником генерального директора РКК «Энергия» им. С.П. Королева. Он не отбывал номер в роли почетного и заслуженного пенсио­нера, до последних дней искрил знаниями и идеями. Как счита­ют его коллеги, подкосил Олега Дмитриевича COVID-19, но не собственно вирус, а ограничи­тельные меры по распростране­нию пандемии. Для его деятель­ной натуры находиться на само­изоляции по возрасту было му­чительно больно.

Когда я в первый раз попал к нему домой, в Иславское, то моему удивлению не было пре­дела. Некогда всемогущий ми­нистр общего машиностроения, куда входило около 1200 орга­низаций и предприятий ракетно-космической отрасли и до полу­тора миллионов сотрудников, а затем секретарь ЦК КПСС по оборонным вопросам жил в ни­чем не приметном доме, кото­рый практически сам и строил. Самое интересное у Олега Дми­триевича оказалась на втором этаже – большая комната, ко­торая являлась его рабочим ка­бинетом и по совместительству «музеем». Модели ракет-носи­телей, фотографии, книги, сви­детельства и дипломы, письма и отчеты космонавтов, интересные публикации в журналах и газетах. С удивлением обнаружил на сте­не аккуратно, в рамке, несколько публикаций «Аргументов неде­ли», посвященных космической тематике.

Надо обязательно отметить, колоссальный технический багаж позволял Бакланову понимать, где сегодня можно выйти на прорыв­ные технологии в покорении кос­мического пространства. Так, он сразу принял идею и подключил­ся к борьбе за аппарат с двигате­лем на новых физических прин­ципах, квантовым двигателем. Довелось участвовать в «произ­водственных» совещаниях и ис­пытаниях демонстраторов этих двигателей под его общим ру­ководством вместе с создателем технологии и теории, ученым и изобретателем Владимиром Се­меновичем Леоновым (он не род­ственник, а просто тезка и одно­фамилец корреспондента «АН»), Олег Дмитриевич внимательно слушал, делал какие-то пометки в бумагах и протоколах, иногда задавал уточняющие вопросы, а потом, под занавес, выдавал бле­стящее, обоснованное заключе­ние и подводил итог очередно­го этапа.

    Поэтому, когда чиновники и менеджеры профильных струк­тур без инженерно-техническо­го образования с нескрываемым высокомерным скепсисом впол­глаза наискосок просматривают предложения В.С. Леонова или, что еще хуже, на заседании коми­тета Госдумы слушают изобрета­теля, а затем сквозь зубы себе под нос шепчут про «антинаучный бред», перед глазами встает об­раз все понимающего О.Д. Бак­ланова. Надо напомнить, Олег Дмитриевич с 1950 до 1976 года прошел, не перепрыгивая через ступеньки, путь от монтажника и настройщика радиоаппарату­ры до главного инженера и гене­рального директора Харьковско­го производственного объедине­ния «Монолит» (24 тыс. работни­ков!), головным предприятием в котором стал приборострои­тельный завод имени Т.Г. Шев­ченко. В объединение входили также Особое конструкторское бюро, завод «Электроприбор» и СМУ-31. Там разрабатывали и делали электронную начин­ку и системы управления для всех отечественных ракет. И Ге­роем Социалистического Тру­да он стал не в ранге министра, а гораздо раньше. Потом знание производственных цепочек, по­нимание технологий позволили Бакланову уже министром и се­кретарем ЦК привести к успе­ху «Энергию-Буран». Но это от­дельная славная и одновременно трагическая история.

Героем Социалистиче­ского Труда

Бакланов стал не в ранге мини­стра,

а гораздо раньше.

«Энергия–Буран» – триумф и предательство

    У меня на столе лежат три тол­стенных тома книги «Космос – моя судьба» О.Д. Бакланова. Ос­нову для двух первых он напи­сал, находясь в тюремной камере «Матросской Тишины». Вот что он пишет: «С 1983 по 1988 год я уже работал министром общего машиностроения. Бразды прав­ления отраслью мне передал мой учитель Сергей Александрович Афанасьев, который был назна­чен министром тяжелого и транс­портного машиностроения СССР. В это время полным ходом шла реализация крупномасштабной программы «Энергия–Буран». В ней принимали участие бо­лее тысячи организаций и пред­приятий разных министерств и ведомств, головным был Минобщемаш. Мы ежедневно прини­мали важные решения и коорди­нировали ход подготовительных работ. Под нашим руководством велось строительство посадочной полосы для космического кораб­ля «Буран», в цехах филиала за­вода «Прогресс», размещенных на полигоне, шла сборка ступе­ней ракетоносителя «Энергия», которые по частям транспорти­ровались на Байконур с заводов-изготовителей. Мы занимались и созданием комплексного «стенда-старта», и проведением полного цикла испытаний.

15 мая 1987 г. на Байконуре был произведен первый запуск ракеты-носителя «Энергия». Сам пуск был успешным, но ошиб­ка конструктора-разработчика привела к гибели космическо­го аппарата «Скиф-ДМ». После анализа причин аварии государ­ственная комиссия пришла к вы­воду, что система «Энергия–Бу­ран» допускается к летным ис­пытаниям с беспилотным ор­битальным кораблем «Буран». 15 ноября 1988 г. был осущест­влен первый запуск этой си­стемы. Испытания прошли ус­пешно, космический корабль в беспилотном варианте благопо­лучно приземлился на аэродро­ме полигона Байконур. Это свидетельствовало о прорыве СССР к самым передовым технологи­ям. Прекрасное будущее ожидало ракету «Энер­гия». Экологически чи­стая, она могла выво­дить на орбиту 105 тонн полез­ного груза, а при последующей модернизации – 180 тонн, что почти на порядок превышало возможности серийно изготав­ливаемого в то время ракетоно­сителя «Протон». Ее можно было использовать в дальнейшем для организации пилотируемых по­летов космических станций на Марс».

Главным похоронных дел ма­стером космических программ Бакланов считал генсека Ми­хаила Горбачева. Тому космос был неинтересен, он не пони­мал всей важности космических программ. «Человек без стерж­ня, руля и ветрил», – писал о нем О.Д. Бакланов. Чудовищ­ными трудами добытое бесцен­ное богатство – «Энергия–Бу­ран» – не получило никакого развития. По сути разбазарено: «Остановлена была программа не только военных разработок, но и технологического прорыва отечественной промышленности на базе колоссальной сум­мы инноваций, вызванных ро­ждением многоразовой транс­портной системы». Горбачева и Ельцина он ставил на одну доску, считал и того и другого предате­лями. С Горбачевым он встречал­ся множество раз, для примера цитирует его антигосударствен­ную «доктрину»: «Для чего нам развивать электронику? Мы ку­пим ее за границей». Очень на­поминает позицию Е.Т. Гайдара: «Зачем нам нужно развивать гра­жданское авиастроение? Амери­канцы продадут нам столько боингов, сколько потребуется...»

Как пришли к ГКЧП

    В книгах О.Д. Бакланова есть множество ответов, как он ока­зался членом ГКЧП. Вот один си­стемный, он без ярких примеров:

– С какого-то момента ме­ня начали настораживать пере­мены в настроениях Горбаче­ва. Я вынужден был выступать тогда за продуманный подход к процессам конверсии и раз­оружения, поднимал вопрос о недопустимости развала ВПК, свертывания космических про­грамм, программ по боевой ра­кетной технике. Уже станови­лось ясно, что политическая и экономическая неразбериха, от­сутствие четкого государствен­ного курса приведут к необрати­мым последствиям – потере на­учно-технического потенциала, массовому уходу из «оборонки» специалистов высоких техноло­гий, вымиранию промышленно­го производства. Обо всем этом мы не раз и не два говорили с Гор­бачевым, однако он уже начинал ориентироваться на людей из дру­гой группы своего окружения типа Э.А. Шеварднадзе, А.Н. Яковлева с их ярко выраженной проамери­канской настроенностью.

Моя позиция заключалась в том, что вначале необходимо стабилизировать экономическое положение в стране, а затем по­этапно и взвешенно осущест­влять политические реформы. Горбачев, как всегда, лавировал, но мер не принимал и нас, по су­ществу, не поддерживал. Как ка­питан, не владеющий навыками судовождения, он растерялся в бушующем море общественной жизни. Возможно, такое поведе­ние диктовалось условиями разра­ботанного кем-то сценария, на ко­торый он дал согласие и в реализа­ции которого участвовал. Все мо­жет быть. Вот где ответ, почему мы организовали ГКЧП. Это бы­ла наша, правда, запоздалая, по­пытка предотвратить развал ве­ликой страны, провести коррек­цию реформ, вырулить на путь действительных преобразований и демократии. Но было, к сожа­лению, поздно. Сам Горбачев, к которому мы ездили в Форос, за­нял двусмысленную, по существу, лицемерную позицию, сослался на болезни и отказался приехать в Москву, дав нам некий карт-бланш. Это я фиксировал в за­писках, которые тогда делал.

Среди членов ГКЧП не было сильного лидера, действия нашей группы не отличались последо­вательностью. С другой сторо­ны, мы ведь не собирались, в са­мом деле, бомбить Белый дом, на что через два года решился Ельцин, оставив кровавый след своих преступных и позорных решений и действий. Наша про­грамма была рассчитана на по­нимание людей и их поддержку. Однако общество было перевоз­буждено, подогрето поведением Ельцина и его окружения.

Формально мы проиграли, но прошедшие годы показали, что мы были правы по существу. Об этом написаны горы книг, по-мо­ему, ситуация достаточно прояс­нилась, хотя объективная оцен­ка политических событий в исто­рии той или иной страны созре­вает через 25–30 лет, стало быть, впереди еще более глубокий ана­лиз политических и экономиче­ских причин распада великой державы. Скажу только, что без­ответственная власть, которую на момент крушения Советско­го Союза представляли Б. Ельцин и М. Горбачев, была кроме всего прочего еще и итогом их мелкой борьбы за бездарно понятое по­литическое лидерство. Оба эти человека, оба дилетанта, волею случайностей поставленные у руля государства, оказались не только не готовы и не способны на серьез­ные действия ради спасения стра­ны, но и постарались много сделать для ее унижения и развала, по су­ти дела, предали интересы народов нашей великой многонациональной родины. Что касается персональ­но М.С. Горбачева, то после про­чтения его книги «Августовский путч», когда я находился в «Ма­тросской Тишине», то есть по­сле того, как он сам расставил все точки, а мои сомнения окон­чательно развеялись, я из стен изолятора передал официальное заявление на имя генерального прокурора В.Г. Степанкова о при­влечении Горбачева к ответствен­ности за преступления перед на­родом и законом.

Сейчас понимание преступ­ного поведения Горбачева ста­ло широко распространенным в обществе, требованием привлечь его к ответственности никого не удивишь.

Владимир ЛЕОНОВ

Из газеты «Аргументы недели»,

№ 30 (774), 04.08.2021.