ВЕНЕЦИЯ. Из книги "Знаменитые города Италии". Елена Васильевна Федорова

 Венеция — самый удивительный город в мире: город на воде.

Безбрежное море, необъятное небо да небольшие плоские острова — вот тот минимум природных щедрот, которым одарила судьба Венецию. И так как населения было очень много, а земли очень мало, то предметом роскоши сделалось каждое деревце, которому дали вырасти там, где можно было что-то построить. Много веков жила Венеция, как сказочно богатый город, и ее жителей нельзя было удивить обилием золота, серебра, драгоценных камней, тканей и иных сокровищ, но сад при дворце воспринимался ими всегда как крайний предел богатства, ибо зелени в городе было ничтожно мало: людям пришлось отказаться от нее в борьбе за жизненное пространство. Наверное, именно поэтому венецианцы стали очень восприимчивы к красоте и каждый художественный стиль именно у них достиг максимума своих декоративных возможностей. Любовь к красоте, воплощенная в искусстве, сделала Венецию подлинной «Жемчужиной Адриатики».

Венеция находится в 4 км от берега на архипелаге, насчитывающем более сотни островов, расположенных в живой лагуне (воды ее ежедневно очищаются при отливах и приливах); западнее находится мертвая лагуна со стоячей водой, где для людей жизнь невозможна.

В названии «Венеция» сохранилось имя древнего племени венетов, или энетов, которые населяли Северную Адриатику во второй половине II тыся­челетия до н. э. Название местности — Венеция — сделалось именем города на воде только в XIII в. н. э.

В области Венеция существовало несколько римских городов: Аквилея, основанная в 181 г. до н. э., Опитергий (совр. Одерцо), Тарвизий (совр. Тревизо), Альтин (совр. Альтино), Патавий (совр. Падуя) и др.

В 452 г., когда угасающая Западная Римская империя уже утратила свою военную мощь, Аквилею и другие города области Венеции захватили и разграбили дикие гунны, предводительствуемые грозным Аттилой. Часть местного населения в ужасе бежала от варваров на острова живой лагуны, где с незапамятных времен находились скромные хижины бедных рыбаков, Добытчиков соли и охотников на водных птиц. В период раннего средневековья островное население неоднократно пополнялось беженцами из Пармы, Мантуи, Феррары, Флоренции, Болоньи, Равенны, Пизы и многих других городов не только Италии, но и Восточной Адриатики.

    В 568 г., когда Италия подверглась опустошительному нашествию лангобардов, патриарх Павлин со всеми святынями и церковными сокровищами бежал из Аквилеи и обосновался со своей патриархией на маленьком островке Градо; тогда же переместились на острова епископства из других городов (из Альтина на Торчелло и т. д.). Этот год условно может считаться датой возникновения Венеции¹.

Древнейшая история города на островах тонет в глубоком мраке, ибо долго люди жили там тихо, бедно и неприметно. Их окружали вода и небо, а земли было так мало, что вся их жизнь оказалась связанной с морем; оно кормило их рыбой и прочими дарами своей щедрости, а также открыло им путь в другие страны; они научились плавать по морю, строить корабли (тогда еще на их плоских островах росли леса, от которых теперь не осталось ничего) и занялись посреднической торговлей между Европой и Востоком. Много веков венецианские купцы считались самыми деятельными и богатыми в цивилизованном мире: они везли соль и рыбу, хлеб и вино, масло и лес, пряности и шелк, шерсть и множество других товаров, в том числе рабов (в 1368 г. на рынке в Венеции скопилось так много рабов, что даже возникла опасность восстания, и власти усмирили их палками).

Став островитянами поневоле, люди не вернулись на terra ferma — твердую землю, на материк, ибо вода, их окружавшая, оказалась подлинным спасением. В то время как все города средневековой Италии укрылись за крепкими и высокими стенами и все-таки постоянно страдали от войн и осад, одни лишь венецианцы на воде оказались недосягаемы для злого гения войны. Разбогатев, они сделались агрессивны, наняли полко­водцев с войсками и подчинили себе обширные территории как в Италии, так и вне ее, но сами жили безмятежно, ибо для военной техники средних веков вода оставалась непреодолимым барьером. Поэтому венецианцы с благоговением относились к водам лагуны и охраняли их. В XVI в. на черной каменной плите золотыми буквами по-латыни начертали эдикт, который находится в городском музее Венеции (Museo Civico Correr): «Божественный город венетов, по воле провидения на водах основанный, водами окруженный, водами, как стеной, защищается. Итак, всякий, кто дерзнет каким бы то ни было способом нанести урон государственным водам, будет судим как враг отечества. Сила этого эдикта да пребудет священной и неизменной».

В VII в. в Италии центром византийских владений (экзархата) была Равенна (древний город, основанный еще этрусками, где Западная Римская империя пришла к своему закату). Острова лагуны находились в подчинении у экзархата. В конце VII в. византийцы объединили их в герцогство. Местопребыванием герцога (на венецианском диалекте он называется «дож») стал остров Гераклиана (он именуется также Читтанова — «Новый Город»). Сначала дожей назначали власти из Равенны, затем их стали выбирать сами островитяне.

Часть знати была очень недовольна возникновением единовластия, и поэтому в VIII в. многие дожи были либо убиты, либо, по византийскому обычаю, ослеплены, брошены в тюрьму или изгнаны. Однако бунтарям пришлось смириться, и власть дожей утвердилась, ибо значительная часть

островной аристократии была связана с морем и заинтересована в централи­зации власти².

В середине VIII в. в Италии под владычеством Византии остались только острова лагуны.

Наиболее древние здания сохранились на Торчелло, острове, который называют «Матерью Венеции», потому что он был заселен еще в V—VI вв. и со временем сделался торговым центром островной жизни.

В VII в., когда каменное строительство в Италии прекратилось почти повсеместно, а великий Рим продолжал погружаться в трясину варварства, богатые жители Торчелло построили у себя кафедральную церковь Санта Мария Ассунта — трехнефную базилику, разделенную двумя продольными рядами великолепных колонн (в XI—XII вв. ее перестроили). Внутреннее помещение украшено мозаиками в византийском вкусе. Около собора сохранились остатки баптистерия VII в; с колокольни открывается прекрасный вид на лагуну и острова. Поблизости находится церковь Санта Фоска, основание которой относится к VII—VIII вв.; это крестовокупольное здание меньших размеров, чем собор, перестроенное в XI—XII вв. Церковь окружена с пяти сторон арочными портиками на колоннах из греческого мрамора; ее купол не сохранился (сейчас можно видеть его невысокий широкий барабан, почти плоско перекрытый черепицей). Этот остров прозвали «Маленькой Византией» за художественный облик его зданий.

На Торчелло всегда была жива память об Аттиле, прозванном «бичом божиим», и, хотя он на островах лагуны никогда не был, там до сих пор показывают каменное кресло, называя его троном Аттилы (вероятнее всего, это кресло принадлежало епископу, имевшему здесь резиденцию).

«Мать Венеции» и «Маленькая Византия», население которой сократилось теперь до ста человек, превратилась в тихий и зеленый уголок, овеянный спокойствием и поэтичностью; здесь, находя спасение от бурного ритма совре­менного города туристов, писал Э. Хемингуэй свой роман о Венеции «За рекой в тени деревьев».

В VII в. жители другого острова — Мурано — воздвигли у себя церковь Санти Мария э Донато (ее тоже перестроили в XII в.): это кирпичная трехнефная базилика с колоннами из греческого мрамора; ее шестигранная алтарная абсида окружена двумя ярусами перспективно сокращающихся арок на тонких сдвоенных колоннах.

Мурано суждено было играть особую роль в истории Венеции: со второй половины XIII в. туда, на этот сравнительно малонаселенный остров, стали переводить с Риальто стеклодувные мастерские, ибо от них часто случались пожары. Расцвет стекольного производства наступил в XV—XVI вв., когда венецианское стекло приобрело мировую славу, которая сохраняется за ним и сейчас, а на Мурано по-прежнему пылает огонь в печах и создаются уникальные произведения искусства.

В 811 г. резиденция дожей переместилась на Риальто, крупный остров-архи­пелаг, пересекаемый широким и глубоким протоком в форме перевернутой

_____________________________

¹ Hellmann M. Grundzuge der Geschichte Venedigs. Darmstadt, 1976, p. 3

латинской буквы S (отсюда и его название, от латинского rivus altus — «проток глубокий»; в итальянском оно преобразовалось в rio alto). Риальто — так назывался островной город вплоть до XIII в. Сейчас имя Риальто сохранил главный мост через этот проток, именуемый Большим каналом (Canal Grande).

Первым дожем, обосновавшимся на Риальто, был Агнелл Партециак (811—827). Тогда же здесь было образовано епископство Оливоло, небесным покровителем которого стал византийский святой Федор. На маленьком остров­ке на краю архипелага в 820—836 гг. построили кафедральную церковь Сан Пьетро ди Кастелло (она сохранилась в сильно перестроенном виде).

К началу IX в. островитяне смогли в значительной мере избавиться от зависимости от Византии. Внешним выражением фактически обретенной самостоятельности явилось то, что Венеция, центр которой располагался теперь на Риальто, приобрела собственного святого покровителя — евангелиста Марка. Как гласит легенда, св. Марк, возвращавшийся морем из Аквилеи, где проповедовал новую веру, был застигнут бурей и нашел приют на одном из островов лагуны; во сне явился ему ангел и предрек, что здесь суждено ему обрести вечный покой. До IX в. мощи св. Марка находились в Александрии. Венецианские купцы сумели тайно вывезти их под видом товара. Их прибытие в Венецию в 828 г. стало важнейшим событием в полити­ческой жизни города. Крылатый лев, символ св. Марка, отныне навсегда сделался символом Венеции. При доже Юстиниане Партециаке (827—829) в самом центре города около площади, за которой впоследствии укрепилось название Пьяцца Сан Марко, рядом с церковью св. Федора начали строить церковь в честь нового святого: ни одно из этих древнейших зданий на Риальто не сохранилось. Церковь св. Марка сгорела в 976 г., когда вспыхнуло восстание против дожа Петра Кандиана IV (впоследствии власть знати настолько окрепла, что пламя междоусобий более не полыхало в городе на воде).

    При доже Петре Транденике (836—864) произошли важные события: начало строительства торгово-военного флота, освобождение от Византии и договор с франками (венецианцы получили право торговли и свободного передвижения по землям и рекам франков).

В X в. Венеция — это уже крупный город, активно ведущий посредни­ческую торговлю и впервые принявший меры к урегулированию работорговли, которая была одним из важных источников дохода. В городе возникла своя знать — преимущественно богатые владельцы торговых судов, верфей, солеварен и различных мастерских. Ввиду малого количества земли в Венеции не было крупной феодальной знати. Море обеспечило экономическую однородность венецианского патрициата, что, в свою очередь, обусловило внутриполитическую устойчивость города. В отличие от всех государств Италии в Венеции никогда не было таких серьезных раздоров между имущими, которые бы пагубно отражались на положении города. Венеция оказалась свободной от того проклятия междоусобиц, которое терзало остальную Италию. Ввиду своеобразной монолитности знати цехи в Венеции не приобрели политического значения, а остались чисто производственными объединениями. Если Флоренция, где членство в цехе было равносильно обладанию гражданскими правами, цепко держалась за ограниченное число цехов, препятствуя появлению новых, то Венеция совсем не заботилась об этом, и количество цехов достигло в ней рекордного числа — 142: венецианские цехи находились под строгим контролем знати.

Венецианцы занимались также сельским хозяйством в тех ограниченных возможностях, какие им предоставила скупая фортуна. Например, известно, что остров Кьоджа на рубеже IX—X вв. обязан был ежегодно поставлять ко двору дожа 60 кур и два судна, нагруженных сеном.

_____________________________

²Соколов Н.П. Образование Венецианской колониальной империи. Саратов, 1963, с. 172.

К началу XI в. венецианцы очистили Адриатическое море от пиратов и сделались его хозяевами. Византийский император Алексей Комнин (1081—1118) предоставил им торговые привилегии в благодарность за помощь, оказанную в борьбе с сарацинами и норманнами.

В XI в. Венеция стала столь богатой, что смогла позволить себе приступить к строительству новой базилики св. Марка, намереваясь создать церковь невиданной красоты и роскоши. Сан Марко, строившийся до XV в., оказался столь замечательным, что вошел в историю как собор св. Марка, хотя официально в течение всего средневековья кафедральным собором не был (эта роль до 1807 г. принадлежала церкви Сан Пьетро ди Кастелло, основанной в IX в.; ее фасад относится к XVI в., а интерьер обновлен в XVII в.). Новая базилика св. Марка строилась как главное общественное здание города, как символ его богатства и могущества. Сооружая его, думали не о прославлении римской церкви, а о славе Венеции; строительство началось около 1063 г. при доже Доменико Контарини как раз в то время, когда другой богатый торговый город Пиза, господствовавший на Тирренском море, начал строить у себя гигантский мраморный собор, так что венецианцы и пизанцы как бы вступили в соревнование. Разумеется, ни те, ни другие, не могли забывать о боге, ибо в высшей степени зависели от превратностей судьбы, постоянно подвергаясь опасности со стороны моря, всегда готового поглотить их вместе с кораблями и всеми их богатствами. В Венеции хозяином оставалась знать, а папа, пользовавшийся большим внешним почетом, никакой особой власти здесь не имел, хотя официально почитался наместником бога на земле; однако люди средневековья, а венецианцы особенно, всегда прекрасно понимали, что разница между богом и его наместником весьма существенна и, пребывая в великом страхе перед первым, сравнительно мало обращали внимания на второго.

В XI в. новый, романский, стиль находился еще в процессе становления: одним из самых ранних его произведений стал собор в Пизе. Венеция в художественном плане оставалась под влиянием Византии. В соборе св. Марка византийский стиль достиг такой высокой степени декоративности, какой ранее не обладал. Венецианцы создали здание столь поразительной красоты как внутри, так и снаружи (византийские церкви обладали скромной внешностью), что справедливы слова одного из путешественников начала XIX в. Франца Грилльпарцера: «Тот, кто, стоя на площади св. Марка, не чувствует, что сердце его бьется сильнее, тот может позволить себя похоронить, ибо он мертв, безнадежно мертв... Тот, у кого на площади св. Марка не бьется сердце, не имеет его вообще»³.

________________________________________

³Grillparzer F. Reisetagebiicher. Berlin, 1971, S. 17, 19.

Собор св. Марка построили в основном к 1071 г. (для XI в. это очень быстро); освятили его значительно позднее—в 1094 г., а потом в течение I нескольких веков шли работы по его внутренней и внешней отделке; в XV в. собор был завершен. За это время романский стиль в Италии успел вытеснить византийский и, в свою очередь, уступил место готическому. Смена художественных вкусов отразилась на соборе св. Марка, где присут­ствуют элементы всех трех стилей. Хотя Сан Марко соткан из европейских стилей, однако в целом ему присущ дух дивной роскоши Востока; особенно хорош он ночью, когда от него веет красотой волшебных сказок. Нигде в мире, ни на Востоке, ни на Западе, нет ничего подобного. Так проявила Венеция свою художественную уникальность уже в первом крупном творении.

Собор св. Марка представляет собой массивное здание в форме равностороннего креста, центр и концы которого увенчаны мощными, как бы вздувшимися куполами. С запада, со стороны площади, к храму пристроено преддверие (атриум, или нартекс), представляющее собой крытую арочную галерею. Фасад имеет пять входов, украшенных перспективно сокращающими­ся порталами с мозаиками над ними в полукружиях арок и огромным количест­вом некрупных мраморных колонн, расположенных в два яруса; колонны, число которых доходит до пятисот, не сделаны для собора специально, а привезены из разных мест. Из мозаик фасада наиболее древней является крайняя левая; она сделана в XIII в., и на ней изображена церемония внесения мощей св. Марка во храм; латинская надпись над ней гласит, что св. Марка вносят для того, «чтобы он всегда охранял венецианцев от врагов». Централь­ная мозаика — «Страшный суд» — создана в XIX в. Собор увенчан удивительно нарядным карнизом с ажурными готическими башенками. Здание построено из кирпича и облицовано мрамором; оно стоит на покрытом камнем грунте, укрепленном десятками тысяч свай из левантийского леса.

Интерьер Сан Марко производит еще более сильное впечатление. Все купола и своды залиты золотом мозаики, общая площадь которой составляет более 4 000 кв. м; в основном мозаики относятся к XI—XIV вв. Пол и опорные столбы облицованы цветным мрамором преимущественно темно-зеленых оттенков. Алтарная преграда высечена из темно-красного веронского мрамора. Мощи св. Марка покоятся под главным алтарем, который украшает знаменитая Pala d’Oro («Золотой алтарь») — композиция из множества некрупных икон в роскошно орнаментированном золотом обрамлении с драгоценными камнями и эмалями, своего рода гигантское ювелирное изделие, равного которому нет в мире. Этот алтарь создан в X в. в Константинополе, в дальнейшем его неоднократно переделывали, а сохранился он в том виде, какой ему придали в середине XIV в. В соборе так много золота, что его прозвали «Золотой базиликой».

Сан Марко всегда был для венецианцев символом их города и центром общественной жизни: здесь вручали полномочия новым дожам и кондотьерам (наемным полководцам), а крыша преддверия храма использовалась как трибуна, с которой венецианские власти взирали на торжественные церемонии, происходившие на площади, когда развевались огромные яркие флаги на трех массивных, но элегантных бронзовых флагштоках (их поставили перед собором в XVI в.).

В юго-западном углу собора, около входа во дворец Дожей, вмуровано два позднеантичных барельефа из темного порфира с изображением тетрар­хов— четырех правителей Римской империи конца III — начала IV в. (Диоклетиан, Максимиан, Валерий и Констанций Хлор). Венецианцы прозвали их Quattro Mori — «Четыре мавра»; легенда гласит, что их прикрепили к углу здания, после того как четыре сарацина безуспешно пытались ограбить сокровищницу собора; под ними находится назидательная надпись: «Всякий может делать и думать все, что хочет, но при этом он не должен забывать о последствиях».

Рядом с собором св. Марка, ближе к воде, расположен дворец Дожей — Палаццо Дукале. Первое здание, построенное здесь в IX в., представляло собой крепость со стенами и башнями, со всех сторон окруженную водой. В 976 г. часть знати и народ восстали против дожа Петра Кандиана IV и сожгли его резиденцию. Построили новую крепость; она сгорела в 1106 г. В том же веке воздвигли третий дворец, причем уже не было необходимости строить его как крепость, поэтому стены и башни сооружать не стали, а ров засыпали. К началу XIV в. дворец пришел в негодность, и в 1309 г. его начали строить заново. В 1424 г. приступили к расширению здания со стороны суши и достраивали его вплоть до XVI в.

К середине XII в. венецианская знать оказалась столь крепко спаянной общностью интересов, что появилась возможность ограничить единоличную власть дожа. С этого времени постепенно от века к веку дожи теряют реальную власть, но внешне их образ жизни становится все более и более пышным. Серьезные государственные дела перешли к Большому совету, обладавшему высшей законодательной властью. Этот совет, так же как и другие советы, заседал во дворце Дожей, вся жизнь которых находилась под бдительным контролем.

Венецианская знать расселилась главным образом по берегам Большого канала. Его длина составляет 3 800 м, а ширина колеблется от 30 до 70 м; хотя его называют каналом, он не представляет собой искусственного сооружения, это всего навсего rio alto — глубокий проток между островами; его глубина достигает 5 м. Другие многочисленные протоки, так называемые малые каналы, нешироки, а глубина их — около 2 м. Поскольку земли мало, то дома, основная часть которых стоит на суше, построены так, что стены их фасадов держатся на сваях и кажутся вырастающими прямо и? воды. За домами вьются очень узкие улочки; каждый дом имеет два входа — с суши и с воды. Улицы столь тесны и так часто пересекаются крутыми горба­тыми мостиками, что проехать по ним невозможно, и Венеция оказалась вынужденной пользоваться исключительно водным транспортом. Уже в XI в. островитяне плавали на гондолах, длинных, преимущественно черных лодках своеобразной конструкции. Возможно, название gondola происходит от gonger — «морской угорь». Гондолы были разных размеров и раскраски; некоторые из них отличались богатейшей отделкой с позолотой и инкрустацией. В XVIII в. в целях борьбы с расточительством ввели закон, согласно которому все гондолы должны быть черными и одного размера: длина — 11 м, ширина — 1 м 40 см. Нос украшает железное навершие, так называемое ferro, цель которого чисто практическая: его верхняя точка является верхней точкой всей гондолы, и гондольер с помощью ferro может определить, пройдет ли гондола под очередным невысоким мостиком. Есть в Венеции и такие места, где гондола проплыть не может, и тогда приходится пользоваться менее крупными лодочками.

В 1127 г. венецианцы привезли из Сирии три массивные гранитные колонны; одна из них утонула при выгрузке, а две другие долго лежали на берегу. В 1172 г. по проекту архитектора Никколо Бараттьери их поставили на небольшой площади — Пьяцетте — около дворца Дожей у самого берега. На колонне, находящейся ближе ко дворцу, установили бронзовое изображение крылатого льва, на другой — беломраморную статую св. Федора на крокодиле. Лев является произведением сасанидской скульптуры IV в., а св. Федор скомпонован из торса римского полководца II в. и головы Митридата Понтийского.

В XII—XIII вв. Венецианская республика сделалась столь богатой, что сочла возможным позаботиться о своих бедняках, которых у нее насчитывалось немало. Забота выразилась в том, что на государственные средства стали строить жилые дома; некоторые из них сохранились. Это прямоугольные в плане здания, повернутые торцовой стороной к воде; внутри находятся либо отдельные квартиры, либо — для особо бедных — комнаты, сгруппированные вокруг холла и лестницы.

Венеция играла активную роль в международной политике: в 1167 г. она вошла в состав Ломбардской лиги, созданной североитальянскими городами для борьбы с императором Фридрихом I Барбароссой; папа Александр III также был врагом императора, который противопоставлял ему другого папу — Пасхалия III. В 1176 г. император, потерпев поражение в битве при Леньяно, оказался вынужден вступить в переговоры с лигой и Александром III. Летом 1177 г. в Венеции противники заключили мир, а в преддверии собора св. Марка Фридрих I преклонил колени перед папой-победителем; император, правда, сказал при этом, что падает ниц не перед папой, а перед святым Петром, на что папа рассудительно ответил: «И предо мною, и пред Петром». В память об этом триумфе церкви вмуровали плиту из красного камня в пол на том месте, где свершилось коленопреклонение.

Подлинный расцвет Венеции наступил в XIII в., когда ей удалось ловко воспользоватся Четвертым крестовым походом. Участники похода — в основном французские рыцари — должны были весною 1202 г. из Венеции отплыть на Восток для освобождения гроба господня от власти мусульман. Они собирались добраться на венецианских кораблях до Египта, овладеть им, а затем уже двинуться на Иерусалим. Дожем Венеции в то время был Энрико Дандоло, девяностолетний старец, почти утративший зрение по причине давнего ранения в голову, но в политике видевший все насквозь лучше любого зрячего. Он заключил с крестоносцами договор, пообещав за 85 000 марок серебром перевезти их в Египет в количестве 4 500 рыцарей с конями, 9 000 щитоносцев и 20 000 пехотинцев. Не надеясь на их платежеспособность и заботясь о спокойствии Венеции, дож приказал сначала свезти их всех на один остров, а затем отвел корабли в сторону и потребовал плату вперед. Как и следовало ожидать, у идейного воинства не оказалось денег в нужном количестве (не хватило 34 000). Тогда прозорливый дож потребовал, чтобы безденежные, но отважные рыцари захватили для Венеции город Зару (совр. Задар) на побережье Далмации (венецианцы очень нуждались в строительном лесе для кораблей и жаждали целиком овладеть лесистыми берегами Восточной Адриатики; кроме того, Зара мешала венецианской торговле).

Доблестные воины, вынужденные на время забыть о высоких идеях, как простые разбойники, напали на Зару и успешно покорили ее, воодушевляемые дальновидным дожем, который отличался большой физи­ческой силой и сам возглавил флот. За захват Зары грозный папа Иннокентий III, вдохновитель крестового похода, отлучил от церкви венецианцев и крестоносцев, постыдно забывших о высоких целях, но гнев «наместника бога на земле» не оказал должного воздействия на Энрико Дандоло, человека здравомыслящего и смелого. Более того, ненасытная Венеция желала извлечь для себя еще большую выгоду. Дело в том, что Византия, бывшая ее торговым конкурентом, в это время находилась в тяжелом положении. В результате дворцового переворота император Исаак II Ангел оказался свергнут с престола своим братом, ослеплен и заключен под стражу, а его сын, Алексей Ангел, успел бежать; Энрико Дандоло охотно помог ему уговорить крестоносцев двинуться против Константинополя. Они взялись за это дело, и в 1203 г., подойдя к столице, с боем захватили ее (при участии престарелого, но неуемного дожа) и восста­новили на престоле свергнутого императора; тот, однако, вскоре скончался, а у его сына не нашлось средств, чтобы расплатиться с наемниками. Отважные рыцари, встревоженные возможным материальным ущербом, стали терять самообладание и вступили в раздор с молодым императором; тот, виня во всем коварных венецианцев, с отчаяния попытался поджечь их корабли, но не достиг успеха, утратив и трон и жизнь. Крестоносцы в ярости бросились на Константинополь и дочиста разграбили его, не пощадив даже церквей и полностью забыв о светлых идеях христианства. Они больше не помышляли о походе на Иерусалим во спасение гроба господня, а решили прочно обосноваться здесь. Так Византия (временно) прекратила свое существование, а на ее балканских землях возникла Латинская империя.

При дележе добычи алчная ловкая Венеция получила целый квартал в Константинополе, а также значительную часть прежних византийских владений на побережье Южной и Восточной Греции с Критом и еще несколькими островами в придачу; сделавшись хозяйкой черноморских проливов, она ущемила этим свою соперницу Геную. Венецианский дож стал именоваться «властителем четверти и полчетверти Римской (т. е. Византийской) империи». Энрико Дандоло скончался в 1205 г. и был похоронен в церкви св. Софии в Константинополе. В 1261 г. Латинская империя рухнула, а Византия была восстановлена (с помощью генуэзцев), однако она не смогла достичь прежнего могущества. Зато Венеция теперь окрепла и вступила в долгий период процветания, ибо к ней перешло господство в торговле между Европой и Востоком; в 1284 г. она начала чеканить свою собственную валюту — золотые дукаты. «Венецианцы — люди жадные, упорные и суеверные; они хотели бы захватить весь мир, если бы только могли», — так отозвался об энергичных островитянах один священник XIII в.⁴ Венеция стала поистине торговой империей.

В 1204 г. из разгромленного Константинополя в Венецию привезли четырех громадных бронзовых коней; в XIV в. их установили на крыше преддверия собора св. Марка. Кони эти были изваяны в Греции около III в. до н. э.; потом их переправили в Рим, где они стояли на одной из триумфальных арок (возможно, это случилось в I в. при Нероне, который вывез из Греции огромное количество скульптуры); затем кони попали в Константинополь (вероятно, по приказу Константина Великого, обобравшего чуть ли не все города Римской империи ради украшения основанной им новой столицы); в Константинополе кони стояли на воротах ипподрома.

Одним из древнейших дворцов на Большом канале является Палаццо Фарсетти; как гласит сохранившаяся надпись, «Энрико Дандоло, покоритель Византии, повелел воздвигнуть этот дворец в 1203 г.». Рядом находится Палаццо Лоредан, также сооруженное в XIII в. Третий и четвертый этажи этих дворцов надстроены в XVI в. Аркады сделаны в византийском стиле, для которого характерны неширокие и сильно вытянутые вверх полукруглые арки. Оба здания сейчас соединены между собой и в них размещается муниципалитет (горсовет).

Своеобразные условия Венеции отразились в ее гражданской архитектуре; на воде жизнь проходила в безопасности и поэтому не было необходимости строить дома-крепости с дозорными башнями, но поскольку в домах было сыро, хотелось иметь возможность проводить время на свежем воздухе и поэтому вдоль фасадов стали строить открытые аркады-лоджии. Внизу располагались подсобные помещения, на верхних этажах — парадные и жилые комнаты.

Венеция в XIII в. вела столь широкую торговлю, и в город прибывало так много иноземных, особенно немецких, купцов, что для последних на Большом канале (рядом с мостом Риальто, который тогда еще не был каменным) выстроили подворье — Фондако деи Тедески; после пожара в начале XVI в. его отстроили заново.

Выдающимся памятником архитектуры является Турецкое подворье — Фондако деи Турки. Этот большой и богатый двухэтажный дворец с арочными лоджиями и невысокими башнями по краям построен в первой половине XIII в. богатым выходцем из Пезаро Джакомо Пальмиери. В 1381 г. Венецианская республика купила дворец и подарила его маркизу Феррары Никколо V за его заслуги перед городом на воде. Дворец, именуемый теперь Домом маркиза (затем герцога) Феррарского, был отделан с таким великолепием, что, когда в Венецию прибывали коронованные особы, правительство обращалось к его владельцу с просьбой принять их; здесь в 1438 г. гостил византийский император Иоанн Палеолог. В 1602 г. дворец купил Атонио Приули, ставший впоследствии дожем; в 1621 г. он сдал его в аренду государству для того, чтобы в нем разместилось турецкое подворье. В связи с изменением назначения здания его внутри частично перестроили. Последний турецкий купец здесь жил до 1838 г. В 1858 г. городские власти решили реставрировать дворец и соединить его переходом с расположенным рядом

_______________________________

⁴ Соколов Н.П. Ук. соч., с. 249.

скромным дворцом Ка’Коррер⁵. После завершения работ в 1880 г. здесь открыли городской музей (Museo Civico Соггег), основу которого составила богатая художественная коллекция, собранная Теодоро Коррером и по его завещанию перешедшая в 1830 г. к государству. Фондако деи Турки, бесспорно, является лучшим дворцом византийского стиля во всей Венеции.

К концу XIII в. венецианская знать сделала решительный и бесповоротный шаг к установлению своей коллективной власти в ущерб единовластию дожа: в 1298 г. состоялось так называемое «закрытие Большого совета», то есть отныне быть его членами и принимать участие в выборах дожа могли только те венецианцы, предки которых по отцовской линии уже заседали в этом совете. Отдельные представители знати не сразу смирились с ограничением единовластия. Однако монолитные дельцы успешно ликвидировали как заговор Байамонте Тьеполо в 1310 г., так и монархические поползновения 80-летнего дожа Марино Фальера. После раскрытия первого заговора создали Совет Десяти для охраны безопасности государства, а непокорного дожа в 1355 г. обезглавили во дворе его дворца. Десять членов нового совета избирались сроком только на один год, в течение которого они обладали неограниченной властью шпионить за любым венецианцем и преследовать его по своему усмотрению, но каждого из десяти по истечении срока его должности можно было привлечь к ответственности за нарушение справедливости. Совет Десяти, обосновавшийся во дворце Дожей, столь широко пользовался анонимными доносами, что в здании во многих местах в стенах сделали прорези и прикрепили к ним скульптурные маски, изображающие человеческие лица с открытыми ртами, для опускания туда доносов; маски эти называли «устами льва», который оставался всегда символом Венеции. Большой совет издавал законы и выбирал всех должностных лиц; исполнительная власть находилась в руках сената, заседавшего тоже во дворце Дожей, а Совет Десяти охранял государство, имея право жизни и смерти над любым венецианцем, начиная с дожа; за ним следили особо внимательно, окружая его все большей и большей роскошью, по мере того как сводили на нет его реальную власть. Дож, разодетый в пышные наряды из узорчатой парчи, служил украшением Венеции, являясь ее полномочным представителем только в отношениях с... морем. Венецианцы всегда глубоко почитали море, от. которого зависела вся их жизнь, и поэтому ежегодно справляли обряд обручения с морем, служивший символом их единения с опасной стихией; дож всходил на роскошно изукрашенный корабль, называвшийся «Буцентавр», выплывал в открытое море и с борта бросал в волны драгоценный перстень, произнося при этом по-латыни сакраментальную фразу: «Мы обру­чаемся с тобой, море, в знак истинной и вечной власти».

В XIV в. продолжают расти богатства Венеции и увеличивается ее политическое влияние в Италии. Венецианцы по-прежнему связаны с морем;

в 1372—1381 гг. они успешно борются со своим морским торговым соперником Генуей, флоту которой наносят страшнейшее поражение в мае 1378 г. около Кьоджи, острова, расположенного в южной части Венецианской лагуны. «Жемчужина Адриатики» не довольствуется, однако, господством

___________________________

⁵ Сокращение Са’ означает Casa — «дом». 

на море, а откровенно стремится к приобретению крупных территорий; в 1380-х гг. ей удалось продвинуться на восток, захватив остров Корфу (Керкиру). Жаждет она теперь распространить свою власть и на города Италии.

В 1388 г. Венеция вступила в союз с Миланом против Падуи, а после ее падения в следующем году с согласия Милана получила власть над североитальянским городом Тревизо. Добившись своего, Венеция проявила обеспокоенность усилением Милана, круто изменила политику и стала помогать бывшему властителю Падуи возвратить ее. В результате новой войны не только Падуя, но и Феррара оказались в сфере венецианского влияния.

Стремительно растут приобретения Венеции в первой половине XV в. как в Италии, так и вне ее пределов. Колонны с крылатым львом появляются на площадях североитальянских городов Виченцы, Беллуно, Фельтре, Ровиго, Вероны, Удине, Брешии, Бергамо, Кремы и других; венецианский лев шествует по всему побережью Далмации, Албании и проникает в Аргос, Афины, Патры, Мистру, Фессалоники и другие города (а также и острова) Греции. Венеции удается достигнуть успехов даже в отношениях с турками и получить право торговли в их владениях.

XV век — вершина экономического и политического благосостояния Венеции, число жителей которой достигло почти двухсот тысяч. Из текста завещания, составленного в 1423 г. дожем Томмазо Мочениго, известно, что в деловые операции республикой вложено 10 миллионов дукатов, которые приносят ежегодную прибыль в размере 4 миллионов. Государство имеет 3 345 кораблей и 36 000 моряков; на судостроительных верфях работают 6 000 человек. 16 000 работников заняты в производстве тканей шелковых, шерстяных и хлопчатобумажных. Патрициат состоит из одной тысячи человек, ежегодный доход которых колеблется от 700 до 4 000 дукатов. Каждый год Венеция чеканит 1 200 000 золотых дукатов, а различной серебряной монеты — на общую сумму в 800 000 дукатов; годовой доход государства составляет 1 614 000 дукатов⁶.

В XIV—XVI вв. тщеславные венецианцы дали полную волю своей страсти к внешнему великолепию и сделали свой город красивейшим в Италии. К середине XV в. в спокойных водах Большого канала величественно отражались фасады уже около двух сотен дворцов, разнообразно и богато отделанных. Прежние византийские вкусы отжили свой век, и на смену им пришло увлечение готикой: здания украсились колоннадами и лоджиями с ажурными мраморными переплетами. Самым элегантным из всех готических дворцов Венеции является так называемый Ка’д’Оро — «Золотой дом», мраморный фасад которого был отделан позолотой; дворец принадлежал знатному семейству Контарини; в первой половине XV в. пристроили замечательный готический фасад к старому зданию XII в. Из других дворцов готического стиля особой внушительностью отличается Палаццо Фоскари (сейчас в нем помещается университет), а маленькое Палаццо Контарини-Фазан с высокими стрельчатыми окнами и ажурными балконами привлекает

____________________________

⁶ Гуковский М.А. Итальянское Возрождение, т. 2. Л., 1961, с. 91.

внимание потому, что, согласно преданию, здесь жила Дездемона до того, как ее похитил Отелло.

В XIV—XV вв. завершили строительство внешних фасадов дворца Дожей, создав здание удивительной и своеобразной красоты, в котором гармонически слились восточные мотивы с европейскими. Южный фасад протяженностью более чем в 70 м обращен к лагуне. Для тех, кто подплывет к нему, он вырастает как будто прямо из воды, ибо невысокие массивные колонны его нижнего яруса не имеют оснований; арочная галерея второго яруса состоит из вдвое большего числа колонн, которые тоньше и выше. Третий ярус, представляющий собой гладкую стену, прорезанную крупными и мелкими окнами, расположенными асимметрично, выглядит столь массивным и тяже­лым, что создается впечатление перевернутости здания, как будто все, что мы видим, есть отражение в воде. Стена увенчана зубчатым фигурным аттиком. Весь фасад облицован мрамором кремового и розового оттенков, поэтому дворец кажется подернутым золотой дымкой. Западный фасад, выходящий на маленькую площадь — Пьяцетту, облицован так же, как и южный. Согласно традиции в XIV и первой половине XV в. дворец Дожей строили местные мастера Джованни Буон (или Бон, или Бен) с сыновьями Панталеоне и Бартоломео. Во второй половине XV в. в его строительстве принимали участие Антонио Риццо (он построил вдоль малого канала восточный корпус, к которому примыкает лестница Гигантов) и Пьетро Ломбардо с сыновьями Антонио и Туллио.

В XV в. завершилось строительство двух крупных церквей: Санти Джованни э Паоло и Санта Мария Глориоза деи Фрари. Эти суровые громады готической конструкции с кирпичными почти голыми стенами очень далеки от изысканных французских прототипов. Если в светской архи­тектуре венецианцы смогли извлечь из готики богатые декоративные возмож­ности, то при строительстве церквей они думали об этом гораздо меньше; их практическому и жизнелюбивому духу оказалась чужда утонченная экзаль­тация, нашедшая в готике Франции свое совершенное художественное воплощение.

Санти Джованни э Паоло начали строить еще в середине XIII в. как небольшое и скромное здание; только в XIV в. приступили к сооружению той огромной и тяжелой церкви, которая стала одной из главных в Венеции, ибо сделалась усыпальницей знати, в том числе дожей, число погребений которых в ней дошло до двадцати пяти. Согласно традиции, здание построили два монаха-доминиканца Бенвенуто да Болонья и Никколо да Имола. Длина церкви — 94 м, ширина — 40 м. Элегантный беломраморный портал удачно сочетает в себе элементы готики и стиля Возрождения.

Санта Мария Глориоза деи Фрари, сокращенно именуемая просто Фрари, представляет собой массивную церковь ордена францисканцев, воздвигнутую в 1340—1443 гг.; в ней также хоронили дожей и других знатных и богатых людей.

Любовь венецианцев к красоте все-таки проявилась в том, что верхняя часть фасада обеих церквей увенчана тремя легкими ажурными башенками, которые находятся в явном противоречии с суровой лаконичностью основных архитектурных форм.

Во второй половине XV в. в Венеции готика уступает место стилю Возрождения. Одним из- первых его образцов стала церковь Санта Мария ten Мираколи, построенная в 1481 —1489 гг. архитектором Пьетро Ломбардо и его сыновьями. Это небольшое двухъярусное здание, увенчанное фронтоном в форме полукруга, где на гладком фоне в центре расположено круглое окно, обрамленное пятью кругами меньших размеров. Стены отделаны мраморной инкрустацией и украшены в нижнем ярусе античными пилястрами, а в верхнем — пилястрами, увенчанными спокойными полукружиями арок. Внутри церковь представляет собой однонефный зал, высокий, просторный । светлый, перекрытый богато изукрашенным коробовым сводом. К алтарю ведут двенадцать беломраморных ступеней. Все здание, как внутри, так и снаружи, производит впечатление спокойной нарядности; после Тяжелых готических кирпичных громад эта светлая церковь кажется удивительно радостной⁷. Если во Флоренции Ренессанс несет в себе прежде всего ощущение ясности рассудка и гармонии души, то в Венеции он сразу проявляет себя в более декоративном плане; безудержно-красивый венециан­ский Ренессанс быстро ушел от своего флорентийского прототипа так же далеко, как готика от французского.

Тот же дух праздничности и еще более богатой нарядности присущ другому выдающемуся ренессансному зданию — Большой скуоле св. Марка, которую в конце XV в. построили рядом с церковью Санти Джованни э Паоло. Скуолами назывались светские филантропические корпорации, избиравшие себе какого-либо святого покровителя и носившие его имя. Скуола Гранде ди Сан Марко — двухэтажное здание, щедро украшенное пилястрами, скульптурой, плитами и инкрустациями из белого, зеленого и красного мрамора; авторы здания — Пьетро Ломбардо и Мауро Кодусси (или Моро Кодуччи).

На небольшой площади перед скуолой св. Марка около церкви Санти Джованни э Паоло на стройном и нарядном пьедестале возвышается роскошный бронзовый конный монумент в честь венецианского кондотьера (наемного полководца) Бартоломео Коллеони. Венецианцы зовут памятник просто Cavallo (конь) и убеждены, что это лучшая конная статуя в мире. Б. Коллеони, уроженец североитальянского города Бергамо, не имел наследников и все свое состояние завещал Венецианской республике при условии, что ему поставят памятник на площади св. Марка. Венеция, разумеется, пожелала получить наследство своего кондотьера, похороненного в Бергамо в 1475 г. Но у венецианцев есть своеобразный запрет на площадь св. Марка, выражающийся в том, что на ней никому нельзя воздвигнуть памятник. Тогда пошли на хитрость, решив использовать площадь перед скуолой св. Марка; все-таки эта небольшая площадь имеет отношение к св. Марку. Своих выдающихся скульпторов Венеция не имела и заказала памятник

________________________

⁷ Отдельные элементы архитектуры этой церкви оказали некоторое влияние на Архангельский собор в Московском Кремле, который строил итальянец Алевиз Новый в начале XVI в. См.: Лазарев В. Н. Искусство средневековой Руси и Запад (XI—XV вв.). Доклады ХН1 Международного конгресса исторических наук в Москве 16—23 авг. 1970 г., т. 1, ч. 7. М.: 1974, с. 311.

знаменитому флорентийскому мастеру Андреа Верроккьо. «И вот, когда Андреа, сделав модель лошади, приступил к арматуре, по милости неких знатных лиц было решено, чтобы всадника делал Веллано из Надуй, а Андреа только лошадь. Услышав об этом, Андреа, преисполненный гнева, отбил у своей модели ноги и голову и, не сказав ни слова, возвратился во Флоренцию. Когда венецианские власти узнали об этом, они сообщили ему, чтобы он не пытался никогда вернуться, так как ему отрубят голову; на это он письменно ответил, что остережется это сделать, ибо, поскольку сами они безголовые, то, однажды отрубив людям головы, они не сумеют приставить их снова, не говоря уже о такой голове, какая у него; он же смог бы приставить лошади отбитую им голову и даже еще более красивую. После этого ответа, который нельзя сказать чтобы не понравился венецианским властям, его уговорили вернуться в Венецию, где ему пообещали двойное вознаграждение; там он восстановил свою первоначальную модель и отлил ее из бронзы, но до конца не доделал, так как, разгорячившись, а затем простудившись во время литья, он немного дней спустя умер»⁸. Это случилось в 1488 г. Работа над статуей была завершена в 1490 г. под руководством Алессандро Леопарди, который поставил на монументе свое имя; в 1495 г. по его же проекту сооружен пьедестал. Памятник получился чрезвычайно эффектным и как бы символизирующим красивую мощь Венеции, которая всегда очень заботилась о своей внешности.

В 1490-х гг. на площади св. Марка недалеко от собора построили по проекту Мауро Кодусси Часовую башню. На ее крыше установили бронзовую скульптурную группу — два варвара в коротких лохматых звериных шкурах с молотами в руках ежечасно отбивают время, ударяя по массивному высокому колоколу, увенчанному крестом (так как бронза сильно потемнела, в народе их стали звать маврами).

Часовая башня находится рядом со Старыми Прокурациями. Это длинное трехэтажное арочное здание, построенное на рубеже XV XVI вв. для прокураторов св. Марка, которые были самыми значительными (после дожа) должностными лицами, обязанными смотреть за собором св. Марка и за расходованием его казны. Во второй половине XVI в. на противо­положной, южной, стороне площади построили здание Новых Прокураций, тоже трехэтажное и похожее на первое.

В XVI в. завершили начатое в IX в. строительство отдельно стоящей колокольни (Кампапиле) на площади св. Марка перед собором ближе к Новым Прокурациям; квадратная в плане, она сложена из кирпича и увенчана четырехгранным высоким шатром, отделанным мрамором; наверху стоит позолоченная пятиметровая статуя ангела. Кампапиле достигает почти 100 м в высоту; ночью наверху зажигали огонь и использовали ее как маяк; таким образом, и здесь проявился венецианский практицизм, облеченный в нарядную внешность. Колокольня очень красива, и с завершением ее строительства площадь св. Марка стала одной из замечательнейших

_____________________________

⁸ Вазари Д. Жизнеописания наиболее знаменитых живописцев, ваятелей и зодчих. Пер. Венедиктова А.И. и Габричевского А.Г. Т. 2. М.: 1963, с. 556—557.

в мире. Кампаниле как бы собрала воедино разностильные, но почти одинаковые по размеру и форме здания Прокураций, собора и дворца Дожей. Если убрать колокольню, площадь потеряет значительную долю своей красоты. Венецианцам пришлось убедиться в этом, когда летом 1902 г. вследствие неумелых действий реставраторов древняя Кампаниле рухнула целиком и полностью и в течение десяти лет площадь св. Марка выглядела осиротевшей; в 1912 г. колокольню построили заново.

С конца XV в. начинается сооружение дворцов в стиле Возрождения. Одним из самых ранних из них является Палаццо Вендрамин-Калерджи, воздвигнутое на Большом канале в 1481—1509 гг. архитектором Мауро Кодусси (после его смерти строительство продолжил Пьетро Ломбардо). В этом здании традиционными остались почти кубический объем и трехъярус­ное деление; принципиально новым для Венеции оказалось употребление античного ордера; исчезли традиционные арочные лоджии, их заменили ряды широких двойных арочных окон; вдоль второго этажа протянулись балконы; дворец увенчан фризом и нависающим карнизом. В целом здание выглядит очень красивым и богатым; ему присуще именно то качество, которое всегда было характерно для Венеции: формы красоты менялись, но стремление к ней оставалось неизменным⁹.

В 1500 г. архитектор Джованни Канди построил во дворе Палаццо Контарини даль Боволо замечательную многоярусную винтовую лестницу- башню, которая является одним из самых своеобразных произведений стиля Ренессанса; в отличие от спокойной флорентийской архитектуры эта лестница наполнена удивительным внутренним напряжением, как будто она туго закручена и готова стремительно развернуться.

Суровость государственного режима, бдительно охранявшего интересы правящих семейств, наложила свою мрачную тень на весь стиль жизни, несмотря на все ее внешнее великолепие. Гуманизм, быстро достигший расцвета в демократической Флоренции, медленно завоевывал аристократи­ческую «Жемчужину Адриатики».

Венецианцы как люди практичные быстро осознали значение книго­печатания: в 1490 г. Альдо Мануччи (Альд Мануций) основал типографию, которая стала издавать не только древних римских, но и греческих авторов.

Первые крупные художники появились в Венеции лишь во второй половине XV в. Наибольшей славой пользовался Джованни Беллини (1430—1516), по прозванию Джамбеллино. За свою долгую жизнь он создал множество спокойных и погруженных в свои мысли мадонн и других картин на религиозные темы; хотя в них проявляется настроение созерцатель­ности и отрешенности, тем не менее в них присутствует реальная жизнь, ибо сюжет развертывается на фоне пейзажа, где иногда можно видеть не только пленительные дали, небо, реки, зеленые холмы, замки, изящные деревья, но и самых обыкновенных людей и животных. Например, «Мадонна дель Прато» (Мадонна на лугу), находящаяся в Национальной галерее в Лондоне, представляет собой хотя и поэтичную, но чисто бытовую картину:

__________________________

⁹ В Палаццо Вендрамин-Калерджи жил и скончался Рихард Вагнер; в XX в. здесь разместилось городское казино.

в образе мадонны изображена простая женщина со спокойным круглым лицом, гладко причесанная на прямой пробор; она сидит на траве, охраняя сон своего удобно раскинувшегося младенца. Ясный солнечный день.

На небе изящная гряда кудрявых облаков. Вдали — скромный замок со светлыми голыми стенами и глухими башнями. На среднем плане, слева и справа от мадонны, на земле отдыхают коровы, сидит парень в короткой белой рубахе, вольготно скрестив голые ноги, и смотрит, как крупная змея, грозно и высоко подняв свою тонкую головку, собирается броситься на аиста, полураспахнувшего свои белые крылья и слегка нагнувшегося в сторону противницы, готовясь отразить ее атаку. В этом окружении мадонна воспринимается как органическая участница всей картины, то есть не как богоматерь, а как обыкновенная крестьянка, уставшая в жаркий день нести на руках своего упитанного заснувшего младенца и севшая на траву отдохнуть.

В картинах Джованни Беллини сравнительно мало внешней пышности, зато много лиричности, то есть именно того качества, которым всегда была бедна венецианская действительность; огромный успех его картин у современни­ков свидетельствует о том, что они уставали от жесткой упорядоченности своего государства и тянулись к сердечности и душевности, стремясь найти в живописи то, в чем отказала жизнь.

Джованни Беллини был также выдающимся мастером реалистического портрета. Венецианцы в его изображении — это серьезные люди с сосредо­точенными гладко выбритыми лицами, длинноволосые и аккуратно причесанные, одетые в скромные темные одежды; некоторые представители знати носят одежду того же глухого покроя, но сделанную из дорогой узорчатой парчи, их лица не блещут красотой, но полны энергии. Замечателен портрет дожа Леонардо Лоредана, пожилого человека с тонкими губами и умным холодным взглядом светлых глаз. Андреа да Мосто пишет об этом доже: «Он был худощав, высок ростом и силен духом, отличался хорошим здоровьем, вел размеренный образ жизни, был вспыльчив, но разумен в управлении государством. Не будучи изощренным оратором, умел хорошо излагать свои мысли и убеждать. Он был справедлив и строг, но в то же время умел делать своими друзьями даже тех, которые расходились с ним во мнениях и против которых он боролся. Когда его избрали дожем, 2 октября 1501 г., ему было 65 лет... Подвластные Венеции города, сообщества и частные лица приветствовали его избрание в прозе и стихах, большей частью на латинском языке... Его правление оказалось поистине одним из самых значительных благодаря великим и счастливым событиям, в которых Венеция проявила себя как наиболее сильное из государств не только Италии, но и всей Европы. Заключив мир с турками, Венеция находилась почти в непрерывно следующих друг за другом войнах и столкновениях»¹⁰.

Иной характер носит творчество Джентиле Беллини (старшего брата Джованни). Лиричность чужда его духу. В своих крупных картинах он

___________________________________

¹⁰ Da Моstо A. I dogi di Venezia nella vita pubblica e privata. Milano, 1977, p. 218—219.

дает деловито-реальное изображение парадной Венеции, ее торжественных церемоний на фоне красивых зданий, ее людей, одетых богато и нарядно.

Другой известный венецианский художник Витторе Карпаччо (ок. 1455—1526) в своем творчестве близок к Джентиле Беллини, но ему присущ больший интерес к обыденной жизни. В музее Коррер в Венеции хранится его знаменитая картина, которая долгое время называлась «Две венецианские куртизанки»: у мраморной балюстрады богатого дома в окружении птиц и собак сидят две роскошно одетые дамы, пышнотелые, холеные и мрачные. Их лица удивительно похожи друг на друга, как будто это сестры-близнецы. Они сидят боком к зрителю, погружены в свои невеселые мысли, смотрят перед собой скучающим невидящим взором и выглядят такими же породистыми существами для забавы, как и находящиеся у их ног животные; и сидят они в какой-то пустоте; за балюстрадой, как бы отделяющей их от жизни, нет ничего; они находятся как будто в нереальности¹¹.

«В 1514 г., как раз в те годы, когда Карпаччо написал эту картину, венецианский сенат решил обложить налогом всех куртизанок. По переписи их оказалось около одиннадцати тысяч. Эта цифра сразу вводит нас в несколько головокружительный масштаб тогдашней венецианской жизни. Чтобы нарядить и убрать всех этих женщин и всех патрицианок, сколько нужно было золота, сколько излюбленного венецианками жемчуга, сколько зеркал, сколько мехов, кружев и драгоценных камней! Никогда и нигде не было такого богатства и разнообразия тканей, как в Венеции XVI в. В дни больших праздников и торжеств залы дворцов, церкви, фасады домов, гондолы и сами площади бывали увешаны и устланы бархатом, парчой, редкостными коврами. Во время процессий на Большом канале сотни гондол бывали покрыты алым шелком. Но нам трудно, почти невозможно представить себе все это. Нами уже утрачено понимание красоты цветных драгоценных камней, покрывающих огромные поверхности или падающих каскадом с высоких потолков. Современная жизнь не дает таких праздников глазу, и мы знаем не ткань, а только кусочки ткани. Вот почему наше понятие об убранстве венецианского праздника может быть лишь отдаленным, как отдаленно понятие о море у человека, знающего только ручьи и мелкие реки»¹².

Подлинно ренессансные мотивы величия человека с полной силой зазвучали в венецианской живописи в творчестве Джорджоне да Кастель- франко (ок. 1478—1510), который был учеником Джованни Беллини. Его знаменитая «Юдифь» представляет собой героический образ высокой интеллектуальной гармонии и нравственной чистоты¹³.

В сложных политических условиях, сложившихся для Италии в конце XV в., когда на нее устремились агрессивные Франция и Испания, Венеция

___________________________

¹¹Теперь картина называется просто «Две венецианки», гак как исследователи разглядели изображение герба знатной фамилии Торелли на сосуде, стоящем на перилах балюстрады; на этом основании решили, что Карпаччо изобразил женщин этой семьи.

¹² Муратов П. Образы Италии, т. 1. М., 1912, с. 26.

¹³ Картина находится в Эрмитаже.

не только не пострадала, но даже приумножила свои владения, некоторые восточноитальянские порты и города Ломбардии.

Другие итальянские властители (особенно папа римский, глава Церковного государства) встревожились столь сильно, что быстро объединились против Венеции; к ним охотно примкнули Франция, Испания и Германия. В 1508 г. официально сформировалась антивенецианская Камбрейская лига, военные силы которой в следующем году одержали победу над противницей. Венеция, утратив часть своих владений, все-таки уцелела, хотя вражеское войско находилось всего в пяти километрах от нее. Город спасла не только вот, гу но и дипломатическое искусство его правительства, которое сумею вбить клин в отношения между членами лиги; папа римский, удовлетворенный некоторым ослаблением Венеции, теперь вступил с ней в союз против Франции.

Новая лига — Святейшая, — созданная папой в 1511 г., изгнала французов из Италии. Усиление папской власти пришлось не по душе Венеции, которая, снова изменив политику, в 1513 г. пошла на сговор с Францией; иноземцы овладели Миланом, а ловкая островная республика вернула себе те североитальянские города, которые ей принадлежали до Камбрейской лиги. В результате мирного договора 1517 г. вся Северо-Восточная Италия попала под влияние венецианцев.

Хотя в XVI в. Венеция оставалась очень сильным государством, однако уже в XV в. произошли внешние события, которые предопределили ее будущий экономический и политический закат. К концу XV в. сместились торговые пути, проходившие ранее через Италию. Это произошло в результате захвата турками Константинополя (в 1453 г.), падения Византии, проложения нового морского пути в Индию и открытия Америки. Теперь в более выгодном положении оказались Португалия, Испания, Англия, Нидерланды и другие страны. В XVI в. турки отобрали у Венеции ее греческие владения, что привело к резкому сокращению объема ее торговли с Востоком. Помимо этих причин внешнего характера неумолимо действовали причины внутренние, которые обусловили общий упадок экономики в XVII в. во всех итальянских государствах (см. с. 254).

Жизнь заставила венецианцев подумать о некотором изменении экономики, и с конца XVI в. они стали вкладывать капиталы в землю, скупая участки на terra ferma — «твердой земле», т. е. на материке. Однако накопленных богатств у Венеции было так много, что их хватило на весь XVI в., когда роскошь достигла невиданного размаха.

XVI век — век расцвета ренессансной архитектуры в Венеции, где создаются здания удивительной красоты.

Крупнейшим мастером первой половины XVI в. был Якопо Татти, по прозванию Сансовино, сначала работавший во Флоренции и в Риме, а с 1527 г. навсегда обосновавшийся в Венеции. В 1536—1554 гг. но его проекту построили Библиотеку св. Марка на другой стороне Пьяцетты против дворца Дожей. Это длинное двухэтажное арочное здание, увенчанное балюстрадой со статуями, считается едва ли не самым красивым в Италии.  Сейчас здесь размещаются Археологический музей (частично) и библиотека, насчитывающая 13 000 рукописей и полмиллиона книг.

Помимо Библиотеки Сансовино построил Лоджетту — маленькую очень нарядную трехарочную лоджию у основания колокольни св. Марка и привел в порядок Пьяцетту, ликвидировав лавки торговцев и общественные уборные, бесцеремонно расположившиеся в аркаде нижнего этажа дворца Дожей.

В середине XVI в. на Большом канале появился замечательный трехъярус­ный дворец Гримани, построенный по проекту Микеле Санмикели. Здание украшено сравнительно скупо, но отличается удивительным величием, что достигается его прекрасными пропорциями и выразительными формами колонн и арок; Палаццо Гримани — воплощение мощного духа Возрождения.

Во второй половине XVI в. в Венеции работал один из величайших архитекторов того времени Андреа Палладио, уроженец североитальянского города Виченца. На небольшом островке Сан Джорджо Маджоре, располо­женном против Пьяцетты, по его проекту в 1560 г. начали строить церковь, которая называется так же, как и остров. Церковь Палладио тоже красива, как все в Венеции, но она красива по-новому: в ней нет обилия украшений, напротив, ее гладкий беломраморный фасад с четырьмя гигантскими колоннами, эффектно пронизывающими все здание, преисполнен спокойного величия, которое находится в полном соответствии со скупой, но торжественной природой Венеции — только неподвижная гладь воды, необъятная высь неба да беспредельное царство воздуха. Интерьер церкви, светлый, просторный и строгий, также весь наполнен ощущением воздуха. Строительство здания после смерти Палладио завершил его ученик Винченцо Скамоцци. Тот же тип строгой и светлой красоты представляет собой церковь Иль Реденторе, сооруженная тоже по проекту Палладио (она находится на острове Джудекка и воздвигнута в благодарность за прекращение эпидемии чумы 1576 г., унесшей около 70 000 жизней).

Андреа Палладио является автором обширного сочинения об архитектуре, свой труд он посвятил графу Джакомо Ангаранно 1 ноября 1570 г. в Венеции. Первые две фразы этого пышного посвящения прекрасно передают стиль времени и изощренность автора:

«Обильнейшие свидетельства Вашей, великолепнейший синьор мой, бесконечной любезности, те многие исключительнейшие благодеяния, которые Вы с неизменной щедростью постоянно оказывали мне в течение стольких и стольких уже лет, умножились и возросли в такой мере, что если бы я не старался Вас отблагодарить за них, хотя бы показав, столь постоянно я о них памятую, я, и в этом я глубоко убежден, подвергся бы опасности быть заклейменным и ославленным как невежа и неблагодарный.

А так как я с юных лет получал великое наслаждение от всего, что касалось архитектуры, и в течение долгих годов упорной работы не только перелистывал книги тех, кто, одаренные счастливым талантом, обогатили отменнейшими правилами эту благороднейшую науку, но и много раз ездил в Рим и другие места Италии и вне ее, где собственными глазами созерцал и собственными руками обмерял фрагменты многих античных зданий, которые, сохранившись до наших дней в качестве удивительных свидетельств варварского изуверства, в то же время в своих величавых развалинах служат красноречивыми и славными памятниками римской доблести и величия, то я, получив великий опыт и вдохновение в отменном изучении этого проявления античной доблести и с великим упованием вложив в нее все свои помышления, поставил себе задачей написать необходимые наставления, которые должны соблюдаться всеми одаренными людьми, желающими хорошо и красиво строить, и, кроме того, решил показать в рисунках многие из построек, которые были проектированы мною в различных местах, а также все те античные сооружения, которые я видел до сего времени»¹⁴.

В венецианской живописи XVI в. сдержанная лиричность Джованни Беллини сменилась щедрым и полнокровным искусством великого Тициана, который с 1516 г. стал официальным художником республики. В творениях нового мастера воплотился дух венецианской мощи, энергии, тщеславия и великолепия. Тициан понял характеры своих современников, глубоко постиг их земную натуру и увековечил их в живописи, создав целую галерею не только сильных мира сего, но и людей, выделявшихся не знатностью, а интеллектом; он был также первым художником, сохранившим для потомков облик роскошных венецианских красавиц, преисполненных сознания непоколебимого жизненного благополучия. Образ сильной и энергич­ной венецианки воплотился в Богоматери, возносящейся на небо, — это знаменитая алтарная картина «Ассунта» высотой около 7 м, написанная в 1516—1518 гг. для церкви Санта Мария Глориоза деи Фрари. «Ассунта» — самое прославленное из произведений Тициана, находящихся в Венеции. В той же церкви Фрари похоронен и сам Тициан, скончавшийся 27 августа 1576 г.

Тициан, будучи величайшим мастером колорита, сумел сделать его одним из главных средств выражения содержания своих картин: его «Даная», к которой Зевс является в виде дождя золотых монет, как бы подернута золотистой дымкой, а обливающаяся слезами «Кающаяся Мария Магдалина» имеет холодный и влажный колорит, который создает ощущение слез в большей мере, чем искусно выписанные слезинки, повисшие на ресницах и струящиеся по щекам грешницы¹⁵. Холодный колорит присущ также портрету неизвестной красавицы в роскошном темно-зеленом наряде с золотом — «La Bella»¹⁶. Глядя на эту величественную, богато разодетую, умную и очень сдержанную женщину, уместно вспомнить замечательные слова старого русского искусствоведа: «Можно удивляться силе, богатству, талантливости и жизненности Венецианского государства. Можно уважать его за тонкость приемов и воздействий, с помощью которых оно заставляло служить себе индивидуальные дарования. Но все-таки есть нечто двойственное и охлаждающее в мысли, что весь этот блеск и вся эта пышность были наполовину делом и забавой лишь наполовину. Становится немного душно от сознания всеобъемлющей деловитости этих грузных бородатых и лукавых патрициев, умевших служить отечеству даже прелестью женщин и красотой жизни. Государственный механизм работал у них слишком

_______________________

¹⁴ Пер. И.В. Жолтовского в кн.: Андреа Палладио. Четыре книги об архитектуре, т. 1. М., 1936, с. 11.

¹⁵ Обе картины находятся в Эрмитаже.

¹⁶ Портрет находится в Галерее Питти во Флоренции.

Правильно и обидно точно, не оставляя ничего для случая, для безрассудства, трогательной нелепости... В тициановской Венеции нет вообще никакой печали и никакой улыбки, и оттого так трудно чувствовать сердцем ее восхищающую глаз пышность»¹⁷.

В XV—XVI вв. продолжались работы по строительству дворца Дожей. В 1430—1440-х гг., у самого края западного фасада рядом с собором св. Марка построили богатый готический парадный вход во дворец, который стали называть. Порта делла Карта (Врата Бумаги) или потому, что рядом находился архив, или по той причине, что здесь поблизости имели обыкновение сидеть писцы, составлявшие деловые бумаги для частных лиц. Над входом помещена скульптурная группа работы Антонио Бреньо: перед крылатым львом на коленях стоит дож Франческо Фоскари (1423—1457); это был крупный государственный деятель, отличавшийся умом, энергией и смелостью¹⁸.

Внешне дворец Дожей поражает красотой своих светлых стен и ажурных галерей, однако дух жестокого средневековья присущ и ему. Здание не выглядит как крепость, но в действительности является ею: оно имеет только один коридорообразный вход, который ведет во внутренний двор, где на всякий случай имеется два колодца (их бронзовые обрамления сделаны в середине XVI в.). На другом берегу узкого канала в XVI в. построили здание тюрьмы, но «ради приличия» украсили его роскошным фасадом. Между дворцом и тюрьмой (Приджони) соорудили изящно изогнутый крытый мостик, парящий в воздухе, который получил название Ponte dei Sospiri — «Мост Вздохов», ибо осужденный в последний раз видел небо через его зарешеченные окна (Приджони и Мост Вздохов построены по проекту Антонио да Понте). Светлый фасад дворца, выходящий на Пьяцетту, также имеет мрачную деталь: во втором ярусе девятая и десятая колонны слева сделаны из мрамора более густого, красноватого оттенка — между этими колоннами объявляли смертные приговоры. В XV—XVI вв. завершили отделку дворовых фасадов, а в 1554 г. на верхней площадке парадной лестницы, ведущей на второй этаж, установили огромные мраморные статуи Марса и Нептуна, созданные Якопо Сансовино, и лестницу стали называть Лестницей Гигантов; под нею находились тюремные камеры, а на ее верхней площадке совершались торжественные церемонии венчания дожей; в прошлом один из них, непокорный Марино Фальер, был обезглавлен на средней площадке лестницы (это случилось в 1355 г.).

В XVI в. во дворце Дожей построили Золотую лестницу, по которой имели право входить во дворец из галереи второго этажа только те венецианцы, чьи имена значились в Золотой книге¹⁹.

Внутренние помещения дворца Дожей были богато украшены картинами крупнейших мастеров, в том числе и Тициана. 20 декабря 1577 г. в здании

________________________________

¹⁷ Муратов П. Ук. соч., с. 28.

¹⁸ В XIX в. барельеф заменен новым; от старой скульптуры сохранились лишь фрагменты.

¹⁹ В 1315 г. венецианцы составили «Золотую книгу», в которую вписали двести семейств, коим принадлежала власть отныне и, как они полагали, навеки.

случился грандиозный пожар, и все его залы сгорели; их пришлось отделывать заново. Самым крупным залом не только во дворце Дожей, но и во всей Италии является зал Большого совета, длина которого составляет 54 м, ширина — 25 м, высота — 15 м 40 см. Его огромный плоский потолок затянут роскошными живописными полотнами, окаймленными тяжелыми вызолоченными узорами. На поперечной стене находится одна из самых больших картин в мире — «Рай», ее длина — 22 м, высота — 7 м. Это колоссальное полотно принадлежит кисти Якопо Робусти, по прозвищу Тинторетто, который с 1548 г. считался официальным художником Венеции.

На дверях своей мастерской Тинторетто начертал девиз: «Рисунок Микеланджело, колорит Тициана». Преклоняясь перед мастерами прошлого, он, однако, был сыном своего времени и, как чуткий художник, воплотил иные настроения; огромные людские массы, сплетающиеся в эффектные композиции, увлекают его больше, чем человек в его неповторимой индивидуальности.

В течение более 20 лет, начиная с 1565 г., Тинторетто работал над созданием знаменитого большого цикла картин для скуолы Сан Рокко (братство св. Роха проповедовало единение людей на основе человеколюбия).

Дух времени проявился и в творчестве Паоло Кальяри, по прозванию Веронезе (1528—1588), работы которого тоже украшают дворец Дожей. Для Веронезе основной темой является не отдельный человек, а люди во взаимодействии друг с другом; его образам присуща богатая декоративность, внешняя героичность, которой, однако, часто не хватает внутренней значительности.

Живопись становится более эффектной, торжественной и парадной. Венецианские художники остаются непревзойденными мастерами колорита, а в искусстве композиции намного превосходят своих предшественников; поистине потрясающее впечатление производит «Чудо св. Марка» Тинторетто, где фигура святого стремительно влетает в картину со стороны зрителя (полотно написано в 1548 г. и находится в Венеции в Галерее Академии). Веронезе и Тинторетто — последние из великих художников эпохи Возрож­дения.

Во второй половине XVI в., когда Италия вступила в период феодальной реакции и церковь стала особенно активно преследовать свободомыслие, культура Ренессанса наиболее долгое время продержалась именно в Венеции по той причине, что римская церковь никогда не располагала здесь большой реальной властью.

В конце XVI в. на Большом канале соорудили по проекту Антонио да Понте первый каменный мост — мост Риальто; его длина — 48 м, ширина 22 м, пролет единственного свода достигает почти 28 м при высоте 7,5 м, он покоится на 12 000 свай, облицован белым мрамором и украшен скульптурными рельефами. С момента своего возведения и до настоящего времени он является торговым центром: под сводами его двух беломраморных аркад располагались ювелирные лавки; сейчас здесь торгуют сувенирами и всякой мелочью.

Венеция, ведя широкую торговлю, охотно поддерживала отношения со многими странами, в том числе и с далекой Русью. Венецианские купцы, славившиеся своей энергией и деловой хваткой, уже в XIII в. добрались до Киева. В XV в. у процветающей Венеции появляется грозный соперник на востоке — турки; с ними она ведет войну в 1463—1479 гг. и вступает в переговоры с великим князем Московским Иваном III. надеясь обрести в нем союзника против серьезного врага²⁰. Венецианский посол А. Контарини в 1476 г. посетил Москву, где его хорошо приняли. Россия была заинтересована в расширении связей с Венецией, и там побывал посол от Ивана III Семен Толбсзин. Завязавшиеся дипломатические отношения способствовали тому, что из Венеции в Россию поехали мастера строительного и пушечного дела. При Иване Грозном венецианские купцы пользовались правом торговли не только в Москве, но и во многих других городах (Пскове, Новгороде, Смоленске, Казани, Астрахани).

В XVII в. политическая ситуация сложилась настолько не в пользу Венеции, что она отправила своих послов в Россию за помощью. В 1655 г. они прибыли в Москву во главе с Альберто Вимина да Ченеда и обратились к царю Алексею Михайловичу с просьбой, чтобы он приказал донским казакам напасть на Турцию, с которой Венеция вела нелегкую войну; кроме того, ее купцы желали получить право вольной торговли в Архангельске. Россия не стала затевать войну с Турцией ради спасения далекой Венеции, однако охотно предоставила ее купцам право торговли и решила сама снарядить посольство, чтобы попытаться занять денег у «Жемчужины Адриатики», славившейся своим богатством. В мае 1656 г. было отдано распоряжение отправить стольника и Переславского наместника Ивана Чемоданова вместе с дьяком Алексеем Посниковым в «государеву службу в немцы в виницейскую землю ко Францышкусу князю Молину в послан­никах»²¹. Послы покинули Москву в июле и прибыли в Венецию в начале января следующего года, где их встретил Альберто Вимина да Ченеда и сообщил, что «прежнего князя Францышкуса волею божией не стало, а после-де его нынешний князь уже третий»²². Русские послы просидели в Венеции до 1 марта, но так и не смогли получить желанных денег, ибо официальные лица после долгих раздумий дали такой ответ: «Уже тринадцатый год, как мы воюем с турками; разум наш и охота не ослабевают, но казне убыток большой, и потому с прискорбием должны отказать царскому величест­ву; надеемся, что, узнавши бедность нашу, он не прогневается на нас»²³. Иван Чемоданов искренне изумился, когда венецианцы сказали ему, что их дож «дел не делает и не ведает ничего». В разговоре с Альберто Вимина Чемоданов заявил: «Коти уж князь ваш не делает ничего, а государство свое правите вы, вам бы следовало в листе к царскому величеству имена

_______________________________

²⁰ Тихомиров М.Н. Итальянцы в России XIV—XV столетий. В кн.: Тихомиров М. Н. Российское государство XV—XVII веков. М., 1973, с. 342.

²¹ Брикнер А.Г. Русские дипломаты-туристы в Италии в XVII столетии. — Русский вестник, 1877, № 3, с. 23 (имеется в виду венецианский дож Франческо Молин).

²² Там же, с. 24.

²³ Там же.

свои описать вместе с князем, а то имен ваших в листу не написано»²⁴. Так и вернулись в Москву послы ни с чем.

В XVI в. Венеция потеряла власть над частью Греции и ее островами. В XVII в. ей пришлось вести долгую изнурительную войну с турками за обладание Грецией. В 1684 г. фортуна еще раз улыбнулась венецианцам, и они одержали победу под предводительством Франческо Морозини, который был у них самым выдающимся полководцем и в награду получил почетное прозвище «Пелопоннесский». Под его командованием 26 сентября 1687 г. был подвергнут артиллерийскому обстрелу Парфенон, где турки устроили пороховой склад, и центральная часть, уникального храма взлетела на воздух; ценя красоту у себя дома, венецианцы не замечали ее в других странах и вели себя, как варвары.

В следующем году Франческо Морозини единодушно был избран дожем, но он еще некоторое время продолжал командовать войсками в Греции и вернулся в Венецию только 11 января 1690 г. Его галера пристала к Лидо, там он пересел на «Буцентавра», роскошный корабль, вышедший ему навстречу. Под грохот салюта «Буцентавр» пристал к Пьяцетте, и победитель, пройдя под огромной триумфальной аркой, сооруженной специально для этого случая, вступил во дворец Дожей. Фасад дворца, обращенный к лагуне, разукрасили дорогими тканями и картинами; во внутреннем дворе также развесили ткани и картины наиболее известных художников с изображением его деяний. Апартаменты дожа были в обилии заполнены гобеленами, парадными картинами, креслами, отделанными бархатом с золотой бахромой, замечательными зеркалами, резными и лакированными столиками, серебряными вазами и ценными скульптурами. Из всех помещений особо выделялась галерея, в которой выставили турецкое оружие и прочие трофеи войны. С наступлением вечера во дворе дворца Дожей и его внутренних помещениях зажгли яркое освещение, и начался праздник с участием множества дам и кавалеров в сопровождении симфонической музыки. На площади, встав в центр широкого круга, триумфатор бросал в толпу монеты со своим именем, золотые, серебряные и медные, на сумму в тысячу дукатов.

Церемония посвящения в дожи Франческо Морозини вызвала всеобщую радость. Улицы заполнились ликующей толпой с тамбуринами и трубами, а в порту с кораблей палили из пушек, и в воздухе разрывалось множество хлопушек. Все дворцы и простые дома были ярко освещены. Кампо ди Санто Стефано, где возвышался дворец Морозини, превратилось в роскошный театр с богато разукрашенными окнами, которые светились так ярко, как звезды в небе. Во время празднества родители Франческо, принадлежавшие к семействам Морозини и Джустиниан, раздавали хлеб и вино беднякам и лодочникам²⁵.

В честь победителя вход в один из залов дворца Дожей (Sala dello Scrutinio) оформили в виде беломраморной триумфальной арки с латинской надписью: «Франческо Морозини Пелопоннесскому сенат в 1694 году».

______________________________

²⁴ Там же, № 8, с. 13.

²⁵ Da Mos to А. Op. cit., p. 431—432.

Пошатнувшееся благосостояние государства отразилось прежде всего на архитектуре, как на самом дорогом виде искусства. В XVII в. венецианцы строят значительно меньше, чем в предшествующие времена. Самым выдающимся зданием является церковь Санта Мария делла Салюте, которою возводили полвека (1631—1681) у начала Большого канала. Ее автор — Бальдассаре Лонгена, а соорудили ее в благодарность Деве Марии за избавление от страшнейшей эпидемии чумы 1630 г., которая унесла 47 000 жизней. Это последнее великое творение художественного гения Венеции. Здание построено в стиле барокко; венецианцы, верные традиции, извлекли из нового стиля максимум его декоративных возможностей. Очень нарядная круглая двухкупольная церковь облицована белым мрамором как снаружи, так и внутри. Нигде в Италии нет таких мощных, круто загнутых валют, какие поддерживают барабан ее главного купола. Скульптуры, колонны, арки — все сплетается в величественную симфонию красоты, а внутреннее пространство церкви выглядит как роскошный танцевальный зал.

Частные лица продолжали строить в меру своих возможностей, которые иногда еще оставались значительными. На Большом канале появились великолепные новые дворцы, отделанные с невероятной пышностью: Палаццо Пезаро и Палаццо Редзопико (оба построены по проекту Б. Донгены и очень похожи друг на друга; в первом сейчас помещаются музеи современном¹ искусства и восточных культур, во втором — музей быта Венеции XVIII в); дворцы сделаны в подражание Палаццо Корнер делла КаТранде, коюрос построил на Большом канале знаменитый архитектор XVI в. Якопо Сансовино.

Б. Лонгена является также автором небольшой церкви Скальци, сооруженной на Большом канале (около современного железнодорожного вокзала) в 1660—1689 гг.; ее фасад в стиле барокко, созданный по проекту Джузеппе Сарди, отличается тяжеловесной красотой. Еще более гнетущая пышность присуща церкви Сан Монзе, основанной в XIII в., но кардинально перестроенной в 1660-х гг.; от вычурной и мрачной роскоши этого здания веет ужасом потустороннего мира.

В конце XVII в. Венеция продолжала вести активную политику и внима­тельно следила за ходом войны между Россией и Турцией. Флорентийский купец Франческо Гваскони, торговавший в Москве, был платным агентом Венеции и регулярно отправлял туда донесения о состоянии дел в Государстве Российском. «Жемчужина Адриатики» искренне радовалась победам русского оружия. 20 июня 1695 г. дож Сильвестро Валиеро направил грамоту в Москву, где благодарил «за учиненную диверсию российскими войсками против турок и татар, от коих республика венецианская великое претерпе­вает утеснение»²⁶. В 1697 г. Священная Римская империя (Австрия), Россия и Венеция заключили союз сроком на три года в борьбе против турок. это был первый в истории договор России с одним из итальянских государств. Петр I возглавил «Великое посольство» в Вену, Венецию и Рим.

_____________________________

²⁶ Шаркова И.С. Россия и Италия: торговые отношения XV — первой четверти XVIII в. Л., 1981, с. 84.

Начавшийся стрелецкий бунт вынудил царя срочно вернуться из Вены. В дальнейшем ему не предоставилась возможность посетить Италию, однако по его повелению русские ездили в Венецию, а венецианцы — в Россию. Петр I неоднократно отправлял своих людей в Италию с целью приобретения произведений искусства, а также камня для строительства Петергофа: венецианские мраморные статуи украшают Летний сад.

В начале XVIII в. Венеция утратила все свои греческие владения и перешла к политике нейтралитета.

По причине истощившихся средств государства крупного строите лье  без особой необходимости более не предпринимали.

На большом канале против того- места, где теперь располагается железнодорожный вокзал, на другом берегу, в 1718—1738 гг. по проекту Джованни Скальфаротто заново построили небольшую церковь, которая называется Сан Симеоне Пикколо (Маленький св. Симеон) в отличие от находящейся неподалеку старой большой церкви того же святого — Сан Симеоне Гранде. Миниатюрную светлую церковку соорудили в подражаю грандиозному римскому Пантеону. Венецианцы остались верны своему пристрастию к декоративности, и главный купол их Пантеончика упруго и радостно взметнулся ввысь, приняв яйцевидную форму; у здания есть еще два маленьких куполочка, они находятся сзади и с фасада не видны.

Художественный гений «Жемчужины Адриатики», однако, не угас полностью, сохранившись в живописи. Венецианские мастера XVIII в. Тьеполо, Каналетто и Гварди — сумели сказать свое замечательное слово в истории мирового искусства.

Колоссальные полотна и фрески Джованни Баттисты Тьеполо (1696 1770) наполнены таким ощущением воздуха и света, какого не знала до не; о живопись Италии. Виртуозные композиции, разнообразные ритмы движения и жестов, тонкий колорит, праздничная и величественная декоративность составляют его неотъемлемые качества. Лука Карлеварис (1663—1731) стал писать городские пейзажи Венеции и явился основателем нового жанр.; живописи — ведуты, который достиг расцвета в творчестве его ученика знаменитого Антонио Канале, по прозванию Каналетто (1697—1768). В своих полотнах Каналетто любовно и аккуратно, вплоть до мельчайших деталей, запечатлел вид своей родной Венеции, ее церкви и дворцы, каналы и площади, торжественные процессии и тихие будни; он старательно выписал фигурки нарядных кавалеров и дам в шелках и кружевах, простых людей в поношенном платье, ребятишек и даже бродячих собак; ощущение городской жизни во всей ее совокупности пронизывает все его творения. Эта любовь к венецианской повседневности еще более тонко раскрылась в творчестве Франческо (1712—1793), который внес лирическую струю в несколько сухую ведуто Каналетто. Гварди сумел почувствовать и воплотить в живописи печальное очарование старых венецианских двориков с их облупившимися стенами, изящными фонарями из тонкого стекла и остатками изысканной архитектуры прошлого.

Живой интерес к обыденной жизни послужил благодатной почвой расцвета реалистической комедии Карло Гольдони с ее жизнерадостным мироощущением.

В XVIII в. Венеция, целиком утратив былую мощь, в полную меру своих сил предалась наслаждению благами жизни, наполнилась звуками музыки и закружилась в вихре карнавала, сделавшись самым веселым городом Европы.

Блестящее описание Венеции XVIII в. дал П. Муратов:

«Венеция была тогда второй столицей Европы. Она делила с Парижем поровну всех знаменитостей сцены, искусства и любви, всех знатных путешественников, всех необыкновенных людей, всех авантюристов, всех любопытных, всех тонких ценителей жизни и всех ее изобразителей. Но у Венеции было то преимущество, что в ней не было резонеров, лицемерных моралистов, деловых людей и скучных насмешников.

XVIII век был веком музыки, и ни один из городов Европы и даже Италии не мог сравниться тогда с Венецией по музыкальности. Одним из самых замечательных композиторов того времени был венецианский патриций Марчелло. Венеция превратила четыре женских монастыря в превосходно поставленные музыкальные школы, и слово «консерватория», обозначающее собственно приют, сделалось с тех пор нарицательным именем для всякой музыкальной академии. Во главе этих консерваторий стояли лучшие музыканты эпохи: Доменико Скарлатти, Гассе, Порпора, Иомелли, Галуцци...

Население Венеции — это праздничная и праздная толпа: поэты и при­живальщики, парикмахеры и ростовщики, певцы, веселые женщины, танцовщицы, актрисы, сводники и банкометы — все, что живет удовольствиями или создает их. Благословенный час театров и концертов — это час их праздника. И все, окружающее их в этот час, — это убранство праздника. Жизнь покинула огромные давящие дворцы, она стала общей и уличной и весело разлилась ярмаркой по всему городу... Ночей нет или, по крайней мере, есть только бессонные ночи. В Венеции семь театров, двести постоянно открытых кафе, бесчисленное множество казино, в которых зажигаются свечи только в два часа ночи и в которых самые благородные кавалеры и дамы смешиваются с толпой незнакомцев... Днем перед кафе (на площади св. Марка) пятьсот посетителей сидят за столиками, и говор их смешивается со звоном ложечек, которыми мешают шербет. Под аркадами Прокураций проходят плащи их серого шелка, из голубого шелка, из красного шелка, из черного шелка, проходят зеленые камзолы, обшитые золотом и отделанные мехом, проходят пурпурные рясы, халаты с разводами, золотые ризы, муфты из леопарда, веера из бумаги, тюрбаны, султаны и маленькие женские треуголки, вызывающе сдвинутые на ухо. Это народонаселение феерии, восточного базара, морского порта, где все обычаи встречаются, где сталкиваются и уживаются рядом все наречия...

XVIII век был веком маски. Но в Венеции маска стала почти что государственным учреждением, одним из последних серьезных созданий этого утратившего всякий серьезный смысл государства. С первого воскресенья в октябре и до Рождества, с 6-го января и до первого дня поста, в день

___________________________

²⁷ Слово имеет общий корень с латинским глаголом conservare — «сохра­нять».

св. Марка, в праздник Вознесения, в день выборе^ дожа и других должностных лиц каждому из венецианцев было позволено носить маску. В эти дни открыты театры, это карнавал и он длится, таким образом, полгода... Все ходят в масках, начиная с дожа и кончая последней служанкой. В маске исполняют свои дела, защищают процессы, покупают рыбу, пишут, делают визиты. В маске можно все сказать и на все осмелиться; разрешенная Республикой маска находится под ее покровительством. Маскированным можно войти всюду: в салон, в канцелярию, в монастырь, на бал, во дворец, в Ридотто (знаменитый игорный дом, который стал подлинным центром венецианской жизни, его закрытие в 1774 г. по постановлению сената было воспринято почти что как трагедия)... Маска, свеча и зеркало — вот образ Венеции XVIII века»²⁸.

К величайшему огорчению страстных любителей музыки, в 1773 г. сгорел главный городской театр Сан Бенедетто. Энергичные венецианцы, однако, не впали в отчаяние, собрали все свои силы и к концу века построили по проекту Антонио Сельва новый большой роскошный театр, который назвали Ла Фениче — «Феникс», демонстрируя тем самым свою непокорность судьбе: театр восстал из пламени, став еще великолепнее. Его торжественно открыли в 1792 г. в присутствии дожа Лодовико Манина, сто двадцатого и последнего в многовековом ряду повелителей города на воде. Впоследствии «Феникс» тоже сгорел, но его опять восстановили, и на его сцене впервые прозвучало пять опер Джузеппе Верди — «Эрнани», «Аттила», «Риголетто», «Травиата», «Симон Бокканегра».

Россия продолжала поддерживать отношения с Венецией; в 1782 г. ее посетил наследник престола, будущий Павел I.

Для легкомысленных венецианцев феерический XVIII век завершился трагически: в середине мая 1797 г. впервые за всю историю вражеские войска овладели городом на воде. Хозяином «Жемчужины Адриатики» стал Наполеон; он приказал снять древних бронзовых коней с крыши собора св. Марка и отправил их в Париж, где они украсили его триумфальную арку на площади Карусель. Судьбу коней разделили многие произведения искусства, находившиеся в Венеции. После падения Наполеона французы великодушно вернули большую часть похищенных сокровищ, в том числе и коней, которых водрузили на прежнее место.

В первой половине XIX в. Венеция временами находилась под властью Австрии, но не оставляла мысли о борьбе против иноземцев. 3 октября 1866 г. она вошла в состав Объединенной Италии. Отныне ей суждено было перейти на положение уникального города-музея, сказочный облик которого всегда будет привлекать к себе людей всех стран мира.

____________________

²⁸ Муратов П. Ук. соч., с. 37—41

 Из книги: "Знаменитые города Италии". Федорова Е.В. 

М.: Изд-во МГУ, 1985, 320 с., ил.