ПОДИ ТУДА – НЕ ЗНАЮ КУДА, ПРИНЕСИ ТО – НЕ ЗНАЮ ЧТО. Русская народная сказка

В некотором государстве жил-был царь, хо­лост – не женат. Был у него на службе стрелок, по имени Андрей.

Пошел раз Андрей-стрелок на охоту. Ходил, ходил целый день по лесу – не посчастливилось, не мог на дичь напасть. Время было к вечеру, идет он обратно – кручинится. Видит – сидит на де­реве горлица.

«Дай, – думает, – стрельну хоть эту».

Стрельнул и ранил ее – свалилась горлица с дерева на сырую землю. Поднял ее Андрей, хотел свернуть ей голову, положить в сумку.

А горлица говорит ему человеческим голо­сом:

– Не губи меня, Андрей-стрелок, не руби моей головы, возьми меня живую, принеси домой, посади на окошко. Да смотри, как найдет на меня дремота – в ту пору бей меня правой рукой наот­машь: добудешь себе великое счастье.

Удивился Андрей-стрелок: что такое? С виду совсем птица, а говорит человеческим голосом. Принес он горлицу домой, посадил на окошечко, а сам стоит дожидается.

Прошло немного времени, горлица положила головку под крылышко и задремала. Андрей вспомнил, что она ему наказывала, ударил ее пра­вой рукой наотмашь. Упала горлица наземь и обер­нулась девицей, Марьей-царевной, да такой пре­красной, что ни вздумать, ни взгадать, только в сказке сказать.

Говорит Марья-царевна стрелку:

– Сумел меня взять, умей и удержать – не­спешным парком да за свадебку. Буду тебе чест­ной да веселой женой.

На том они и поладили. Женился Андрей-стре­лок на Марье-царевне и живет с молодой женой – потешается. А службы не забывает: каждое утро ни свет, ни заря идет в лес, настреляет дичи и не­сет на царскую кухню.

Пожили они так недолго, Марья-царевна говорит:

– Бедно живешь ты, Андрей!

– Да, как сама видишь.

– Добудь-ка рублей сотню, купи на эти день­ги разного шелку, я все дело поправлю.

Послушался Андрей, пошел к товарищам, у кого рубль, у кого два занял, накупил, разного шелку и принес жене. Марья-царевна взяла шелк и говорит:

– Ложись спать, утро вечера мудренее.

Андрей лег спать, а Марья-царевна села ткать.

Всю ночь ткала и выткала ковер, какого в целом свете не видывали: на нем все царство расписано, с городами и деревнями, с лесами и нивами, и птицы в небе, и звери на горах, и рыбы в морях; кругом луна и солнце ходят...

Наутро Марья-царевна отдает ковер мужу:

— Понеси на гостиный двор, продай купцам, да смотри – своей цены не запрашивай, а что дадут, то и бери.

Андрей взял ковер, повесил на руку и пошел по гостиным рядам.

Подбегает к нему один купец:

– Послушай, почтенный, сколько спраши­ваешь?

– Ты торговый человек, ты и цену давай.

Вот купец думал, думал – не может оценить ковра. Подскочил другой, за ним – еще. Собра­лась купцов толпа великая, смотрят на ковер, дивуются, а оценить не могут.

В то время проезжал мимо рядов царский со­ветник, и захотелось ему узнать, про что толкует купечество.

 Вышел из кареты, насилу пропихался через великую толпу и спрашивает:

– Здравствуйте, купцы, заморские гости! О чем речь у вас?

– Так и так, ковра оценить не можем.

Царский советник посмотрел на ковер и сам дался диву:

– Скажи, стрелок, скажи по правде истин­ной: откуда добыл такой славный ковер?

– Так и так, моя жена вышила.

– Сколько же тебе дать за него?

– А я и сам не знаю. Жена наказала не тор­говаться: сколько дадут, то и наше.

– Ну, вот тебе, стрелок, десять тысяч.

Андрей взял деньги, отдал ковер и пошел до­мой. А царский советник поехал к царю и показы­вает ему ковер.

Царь взглянул – на ковре все его царство как на ладони. Он так и ахнул:

– Ну, что хочешь, а ковра я тебе не отдам!

Вынул царь двадцать тысяч рублей и отдает со­ветнику из рук в руки. Советник деньги взял и ду­мает: «Ничего, я себе другой, еще лучше закажу».

Сел опять в карету и поскакал в слободу. Ра­зыскал избушку, где живет Андрей-стрелок, и сту­чится в дверь. Марья-царевна отворяет ему. Цар­ский советник одну ногу через порог занес, а дру­гую не переносит, замолчал и про свое дело забыл: стоит перед ним такая красавица, век бы глаз от нее не отвел, все бы смотрел да смотрел.

Марья-царевна ждала, ждала ответа да повер­нула царского советника за плечи и дверь закры­ла. Насилу он опомнился, нехотя поплелся домой. И с той поры и ест – не наест и пьет – не запьет: все ему представляется стрелкова жена.

Заметил это царь и стал выспрашивать, что за кручина у него такая.      

Советник говорит царю:

– Ах, видел я у одного стрелка жену, все о ней думаю! И не запить это, не заесть, никаким зельем не заворожить.

Пришла царю охота самому посмотреть стрел­кову жену. Оделся он в простое платье, поехал в слободу, нашел избенку, где живет Андрей-стрелок, и стучится в дверь. Марья-царевна отворила ему. Царь одну ногу через порог занес, другую и не может, совсем онемел: стоит перед ним неска­занная красота.

Марья-царевна ждала, ждала ответа, повернула царя за плечи и дверь закрыла.

Защемила царя сердечная зазноба. «Чего, – думает, – хожу холост, не женат? Вот бы женить­ся на этой красавице! Не стрельчихой ей быть, на роду ей написано быть царицей».

Воротился царь во дворец и задумал думу не­хорошую – отбить жену от живого мужа. Призы­вает он советника и говорит:

– Надумай, как извести Андрея-стрелка. Хочу на его жене жениться. Придумаешь – награжу городами и деревнями и золотой казной, не приду­маешь – сниму голову с плеч.

­Закручинился царский советник, пошел и нос повесил. Как извести стрелка, не придумает. Да с горя и завернул в кабак винца испить.

Подбегает к нему кабацкая теребень* в рваном кафтанишке:

_______________________________________________

*Кабацкая теребень – постоянный посетитель ка­бака.

– О чем, царский советник, пригорюнился, за­чем нос повесил?

– Поди прочь, кабацкая теребень!

– А ты меня не гони, лучше стаканчик винца поднеси, я тебя на ум наведу.

Поднес ему царский советник стаканчик винца и рассказал про свое горе.

Кабацкая теребень и говорит ему:

– Извести Андрея-стрелка дело нехитрое – сам-то он прост, да жена у него больно хитра. Ну, да мы загадаем загадку такую, что ей не спра­виться. Воротись к царю и скажи: пускай он по­шлет Андрея-стрелка на тот свет узнать, как по­живает покойный царь-батюшка. Андрей уйдет и назад не вернется.

Царский советник поблагодарил кабацкую те­ребень – и бегом к царю:

– Так и так, – можно стрелка извести.

И рассказал, куда нужно его послать и зачем. Царь обрадовался, велел позвать Андрея-стрелка.

– Ну, Андрей, служил ты мне верой, правдой, сослужи еще службу: сходи на тот свет, узнай, как поживает мой батюшка. Не то мой меч – твоя голова с плеч...

Андрей воротился домой, сел на лавку и голову повесил. Марья-царевна его спрашивает:

– Что не весел? Или невзгода какая?

Рассказал ей Андрей, какую царь задал ему службу. Марья-царевна говорит:

– Есть о чем горевать! Это не служба, а служ­бишка, служба будет впереди. Ложись спать, утро вечера мудренее.

Утром рано, только проснулся Андрей, Марья-царевна дает ему мешок сухарей и золотое колечко:

– Поди к царю и проси себе в товарищи цар­ского советника, а то, скажи, тебе не поверят, что был ты на том свете. А как выйдешь с товарищем в путь-дорогу, брось перед собой колечко, оно тебя доведет.

Андрей взял мешок сухарей и колечко, попро­щался с женой и пошел к царю просить себе до­рожного товарища. Делать нечего, царь согласил­ся, велел советнику идти с Андреем на тот свет.

Вот они вдвоем и вышли в путь-дорогу. Андрей бросил колечко – оно катится, Андрей идет за ним полями чистыми, мхами-болотами, реками-озерами, а за Андреем царский советник тащится.

Устанут идти, поедят сухарей – и опять в путь.

Близко ли, далеко ли, скоро ли, коротко ли, пришли они в густой, дремучий лес, спустились в глубокий овраг, и тут колечко остановилось.

Андрей и царский советник сели поесть суха­рей. Глядь, мимо их на старом-престаром царе два черта дрова везут – большущий воз – и погоняют царя дубинками, один с правого бока, другой с левого.

Андрей говорит:

– Смотри: никак, это наш покойный царь-батюшка?

– Твоя правда, это он самый дрова везет.

Андрей и закричал чертям:

– Эй, господа черти! Освободите мне этого покойничка хоть на малое время, мне нужно кое о чем его расспросить.

Черти отвечают:

– Есть нам время дожидаться! Сами, что ли, дрова повезем?

– А вы возьмите у меня свежего человека на смену.

Ну, черти отпрягли старого царя, на его место впрягли в воз царского советника и давай его с обеих сторон погонять дубинками – тот гнется, а везет.

Андрей стал спрашивать старого царя про его житье-бытье.

– Ах, Андрей-стрелок, – отвечает царь, – плохое мое житье на том свете! Поклонись от меня сыну да скажи, что я накрепко ему заказываю лю­дей не обижать, а то и с ним, то же станется.

Только успели они поговорить, черти уж назад едут с порожней телегой. Андрей попрощался со старым царем, взял у чертей царского советника, и пошли они в обратный путь.

 Приходят в свое царство, являются во дворец. Царь увидал стрелка и в сердцах накинулся на него:

– Как ты смел назад воротиться?

Андрей-стрелок отвечает:

– Так и так, был я на том свете у вашего по­койного родителя. Живет он плохо, велел вам кла­няться да накрепко наказывал людей не обижать.

– А чем докажешь, что ходил на тот свет и моего родителя видел?

– А тем я докажу, что у вашего советника на спине и теперь еще знаки видны, как его черти дубинками погоняли.

Тут царь уверился, делать нечего – отпустил Андрея домой. А сам говорит советнику:

– Вздумай, как извести стрелка, не то мой меч – твоя голова с плеч.

Пошел царский советник, еще ниже нос пове­сил. Заходит в кабак, сел за стол, спросил вина. Подбегает к нему кабацкая теребень:

– Что, царский советник, пригорюнился? Под­неси-ка мне стаканчик, я тебя на ум наведу.

Советник поднес ему стаканчик вина и рас­сказал про свое горе. Кабацкая теребень ему говорит:

    – Воротись назад и скажи царю, чтобы задал он стрелку вот какую службу – ее не то что вы­полнить, трудно и выдумать: послал бы его за тридевять земель, в тридесятое царство добыть кота-баюна...

Царский советник побежал к царю и рассказал, какую службу задать стрелку, чтобы он назад не вернулся. Царь посылает за Андреем.

– Ну, Андрей, сослужил ты мне службу, сослужи другую: ступай в тридесятое царство и добудь мне кота-баюна. Не то мой меч – твоя голова с плеч.

Пошел Андрей домой, ниже плеч голову пове­сил и рассказывает жене, какую царь задал ему службу.

– Есть о чем кручиниться! – Марья-царевна говорит. – Это не служба, а службишка, служба будет впереди. Ложись спать, утро вечера муд­ренее.

Андрей лег спать, а Марья-царевна пошла на кузницу и велела кузнецам сковать три колпака железных, железные клещи и три прута: один же­лезный, другой медный, третий оловянный.

Утром рано Марья-царевна разбудила Андрея:

– Вот тебе три колпака да клещи и три пру­та, ступай за тридевять земель, в тридесятое цар­ство. Трех верст не дойдешь, станет одолевать тебя сильный сон – кот-баюн на тебя дремоту напу­стит. Ты не спи, руку за руку закидывай, ногу за ногу волочи, а где и катком катись. А если уснешь, кот-баюн убьет тебя.

И тут Марья-царевна научила его, как и что делать, и отпустила в дорогу.

Скоро сказка сказывается, не скоро дело делает­ся – пришел Андрей-стрелок в тридесятое цар­ство. За три версты стал его одолевать сон. Наде­вает Андрей на голову три колпака железных, руку за руку закидывает, ногу за ногой волочит – идет, а где и катком катится.

Кое-как выдержал дремоту и очутился у высо­кого столба.

Кот-баюн увидел Андрея, заворчал, зауркал да со столба прыг ему на голову – один колпак раз­бил и другой разбил, взялся было за третий. Тут Андрей-стрелок ухватил кота клещами, сволок на­земь и давай оглаживать прутьями. Наперво сек железным прутом, изломал железный, принялся угощать медным, и этот изломал и принялся бить оловянным.

Оловянный прут гнется, не ломится, вокруг хребта обвивается. Андрей бьет, а кот-баюн, начал сказки рассказывать: про попов, про дьяконов, про поповых дочерей. Андрей его не слушает, знай охаживает прутом.

Невмоготу стало коту, видит, что заговорить нельзя, он и взмолился:

– Покинь меня, добрый человек! Что надо, все тебе сделаю.

– А пойдешь со мной?

– Куда хочешь пойду.

Андрей пошел в обратный путь и кота за собой повел. Добрался до своего царства, приходит с ко­том во дворец и говорит царю:

– Так и так, службу выполнил, добыл вам кота-баюна.

Царь удивился и говорит.

– А ну, кот-баюн, покажи большую страсть.

Тут кот свои когти точит, на царя их ладит, хо­чет у него белую грудь раздирать, из живого сердце вынимать.

Царь испугался:

– Андрей-стрелок, уйми, пожалуйста, кота-баюна!

Андрей кота унял и в клетку запер, а сам по­шел домой, к Марье-царевне. Живет-поживает, те­шится с молодой женой. А царя еще пуще знобит зазноба сердечная. Опять призвал он советника:

– Что хочешь придумай, изведи Андрея- стрелка, не то мой меч – твоя голова с плеч.

Царский советник идет прямо в кабак, нашел там кабацкую теребень в рваном кафтанишке и просит его выручить, на ум навести. Кабацкая те­ребень стаканчик вина выпил, усы вытер:

– Ступай, – говорит, – к царю и скажи: пусть пошлет Андрея-стрелка туда – не знаю ку­да, принести то – не знаю что. Этой задачи Анд­рей во веки веков не выполнит и назад не вернется.

Советник побежал к царю и все ему доложил. Царь посылает за Андреем.

– Сослужил ты мне две службы, сослужи третью: сходи туда – не знаю куда, принеси то – не знаю что. Сослужишь – награжу по-царски, а не то мой меч – твоя голова с плеч.

Пришел Андрей домой, сел на лавку и запла­кал. Марья-царевна его спрашивает:

— Что, милый, не весел! Или еще невзгода какая?

– Эх, – говорит, – через твою красу все на­пасти несу! Велел мне царь идти туда – не знаю куда, принести то – не знаю что.

– Вот это служба так служба! Ну, ничего, ложись спать, утро вечера мудренее.

Марья-царевна дождалась ночи, развернула волшебную книгу, читала, читала, бросила книгу и за голову схватилась: про цареву загадку в книге ничего не сказано. Марья-царевна вышла на крыльцо, вынула платочек и махнула. Налетели всякие птицы, набежали всякие звери.

Марья-царевна, их спрашивает:

– Звери лесные, птицы поднебесные, – вы, звери, всюду рыскаете, вы, птицы, всюду летаете – не слыхали ль, как дойти туда – не знаю куда, принести то – не знаю что?

Звери и птицы ответили:

– Нет, Марья-царевна, мы про то не слыхи­вали.

Марья-царевна махнула платочком – звери и птицы пропали, как не бывали. Махнула в другой раз – появились перед ней два великана:

— Что угодно? Что надобно?

— Слуги мои верные, отнесите меня на сере­дину Океан-моря.

Подхватили великаны Марью-царевну, отнесли на Океан-море и стали на середине, на самой пу­чине, – сами стоят, как столбы, а ее на руках дер­жат. Марья-царевна махнула платочком, и при­плыли к ней все гады и рыбы морские.

— Вы, гады и рыбы морские, вы везде плавае­те, на всех островах бываете: не слыхали ль, как дойти туда – не знаю куда, принести то – не знаю что?

– Нет, Марья-царевна, мы про то не слы­хали.

Закручинилась Марья-царевна и велела отнести себя домой. Великаны подхватили ее, принесли на Андреев двор, поставили у крыльца.

Утром рано Марья-царевна собрала Андрея в дорогу и дала ему клубок ниток и вышитую ши­ринку*.

____________________________________________________________________

* Ширинка – полотенце.

 – Брось клубок перед собой, куда он покатит­ся, туда и ты иди. Да смотри, куда бы ни пришел, будешь умываться, чужой ширинкой не утирайся, а утирайся моей.

Андрей попрощался с Марьей-царевной, покло­нился на четыре стороны и пошел за заставу. Бро­сил клубок перед собой, клубок покатился – катится да катится, Андрей идет за ним следом.

Скоро сказка сказывается, не скоро дело делает­ся. Много царств и земель прошел Андрей. Клубок катится, нитка от него тянется; стал клубок ма­ленький, с куриную головочку; вот уж до чего стал маленький, не видно и на дороге... Дошел Андрей до леса, видит – стоит избушка на курьих нож­ках.

– Избушка, избушка, повернись ко мне пере­дом, к лесу задом!

Избушка повернулась, Андрей вошел и видит – на лавке сидит седая старуха, прядет кудель.

– Фу, фу, русского духу слыхом не слыхано, видом не видано, а нынче русский дух сам пришел. Вот изжарю тебя в печи да съем и на косточках покатаюсь.

Андрей отвечает старухе:

– Что ты, старая баба-яга, станешь есть до­рожного человека! Дорожный человек костоват и черен, ты наперед баньку истопи, меня вымой, вы­пари, тогда и ешь.

Баба-яга истопила баньку. Андрей выпарился, вымылся, достал женину ширинку и стал ею ути­раться.

Баба-яга спрашивает:

– Откуда у тебя ширинка? Ее моя дочь выши­вала.

– Твоя дочь мне жена, мне и ширинку дала.

– Ах, зять возлюбленный, чем яге мне тебя потчевать?

Тут баба-яга собрала ужин, наставила всяких кушаньев, вин и медов. Андрей не чванится – сел за стол, давай уплетать. Баба-яга села рядом – он ест, она выспрашивает, как он на Марье-царевне женился да живут ли они хорошо. Андрей все рассказал: как женился и как царь послал его туда – не знаю куда, добыть то – не знаю что.

– Вот бы ты помогла мне, бабушка!

– Ах, зятюшка, ведь про это диво дивное да­же я не слыхивала. Знает про это одна старая ля­гушка, живет она в болоте триста лет... Ну, ниче­го, ложись спать, утро вечера мудренее.

Андрей лег спать, а баба-яга взяла два голи­ка*, полетела на болото и стала звать:

 _______________________________________________________

* Голик – березовый веник без листьев, голый.

– Бабушка, лягушка-скакушка, жива ли?

– Жива.

– Выдь ко мне из болота.

Старая лягушка вышла из болота, баба-яга ее спрашивает:

– Знаешь ли, где то – не знаю что?

– Знаю.

– Укажи, сделай милость. Зятю моему дана служба: пойти туда – не знаю куда, взять то – не знаю что.

Лягушка отвечает:

– Я б его проводила, да больно стара, мне ту­да не допрыгать. Донесет твой зять меня в парном молоке до огненной реки, тогда скажу.

Баба-яга взяла лягушку-скакушку, полетела домой, надоила молока в горшок, посадила туда ля­гушку и утром рано разбудила Андрея:

– Ну, зять дорогой, одевайся, возьми горшок с парным молоком, в молоке – лягушка, да садись на моего коня, он тебя довезет до огненной реки.

 Там коня брось и вынимай из горшка лягушку, она те­бе скажет.

Андрей оделся, взял горшок, сел на коня бабы-яги. Долго ли, коротко ли, конь домчал его до огненной реки. Через нее ни зверь не перескочит, ни птица не перелетит.

Андрей слез с коня, лягушка ему говорит:

– Вынь меня, добрый молодец, из горшка, надо нам через реку переправиться.

Андрей вынул лягушку из горшка и пустил на­земь.

– Ну, добрый молодец, теперь садись мне на спину.

– Что ты, бабушка, эка маленькая, чай я тебя задавлю.

– Не бойся, но задавишь. Садись да держись крепче.

Андрей сел на лягушку-скакушку. Начала она дуться. Дулась, дулась – сделалась словно копна сена.

– Крепко ли держишься?

– Крепко, бабушка.

Опять лягушка дулась, дулась – сделалась еще больше, словно стог сена.

– Крепко ли держишься?

– Крепко, бабушка.

Опять она дулась, дулась – стала выше темно­го леса, да как скакнет- и перепрыгнула через огненную реку, перенесла Андрея на тот берег н сделалась опять маленькой.

– Иди, добрый молодец, по этой тропинке, увидишь терем – не терем, неба – не изба, са­рай – не сарай, заходи туда и становись за печью. Там найдешь то – не знаю что.

Андреи пошел по тропинке, видит: старая изба – не изба, тыном обнесена, без окон, без крыльца. Он туда вошел и спрятался за печью.

Вот немного погодя застучало, загремело по ле­су, и входит в избу мужичок с ноготок, борода с локоток, да как крикнет:

– Эй, сват Наум, есть хочу!

Только крикнул, откуда ни возьмись появляет­ся стол накрытый, на нем бочонок пива да бык пе­ченый, в боку нож точеный. Мужичок с ноготок, борода с локоток, сел возле быка, вынул нож точе­ный, начал мясо порезывать, в чеснок помакивать, покушивать да похваливать.

Обработал быка до последней косточки, выпил целый бочонок пива.

– Эй, сват Наум, убери объедки!

И вдруг стол пропал, как и не бывал, – ни костей. ни бочонка... Андрей дождался, когда уйдет мужичок с ноготок, вышел из-за печки, набрался смелости и позвал:

– Сват Наум, покорми меня...

Только позвал, откуда ни возьмись появился стол, на нем разные кушанья, закуски и заедки, вина и меды.

Андрей сел за стол и говорит:

– Сват Наум, садись, брат, со мной, станем есть-пить вместе.

Отвечает ему невидимый голос:

– Спасибо тебе, добрый человек! Столько лет я здесь служу, горелой корки не видывал, а ты меня за стол посадил.

Смотрит Андрей и удивляется: никого не видно, а кушанья со стола словно кто метелкой сметает, вина и меды сами в рюмку наливаются – рюмка скок, скок да скок.

Андрей просит:

– Сват Наум, покажись мне!

– Нет, меня никто не может видеть, я то­ – не знаю что.

– Сват Наум, хочешь у меня служить?

– Отчего не хотеть? Ты, я вижу, человек добрый.

Вот они поели. Андрей и говорит:

– Ну, прибирай все да пойдем со мной.

Пошел Андрей из избенки, оглянулся:

– Сват Наум, ты здесь?

– Здесь. Не бойся, я от тебя не отстану.

Дошел Андрей до огненной реки, там его до­жидается лягушка:

– Добрый молодец, нашел то – не знаю что?

– Нашел, бабушка.

– Садись на меня.

Андрей опять сел на нее, лягушка начала раз­дуваться, раздулась, скакнула и перенесла его через огненную реку.

Тут он лягушку-скакушку поблагодарил и по­шел путем-дорогой в свое царство. Идет, идет, обернется:

– Сват Наум, ты здесь?

– Здесь. Не бойся, я от тебя не отстану.

Шел, шел Андрей, дорога далека – прибились его резвые ноги, опустились его белые руки.

– Эх, – говорит, – до чего же я уморился!

А сват Наум ему:

– Что же ты мне давно не сказал? Я бы тебя живо на место доставил.

Подхватил Андрея буйный вихрь и понес – горы и леса, города и деревни так внизу и мель­кают. Летит Андрей над глубоким морем, и стало ему страшно.

– Сват Наум, передохнуть бы!

Сразу ветер ослаб, и Андрей стал спускаться на море. Глядит – где шумели одни синие волны, появился островок, на островке стоит дворец с зо­лотой крышей, кругом сад прекрасный... Сват Наум говорит Андрею:

– Отдыхай, ешь, пей да на море поглядывай. Будут плыть мимо три купеческих корабля. Ты купцов зазови да угости, употчевай хорошенько – у них есть три диковинки. Ты меня променяй на эти диковинки – не бойся, я к тебе назад вернусь.

Долго ли, коротко ли, с западной стороны плы­вут три корабля. Корабельщики увидали остров, на нем дворец с золотой крышей и кругом сад пре­красный.

– Что за чудо? – говорят. – Сколько раз мы тут плавали, ничего, кроме синего моря, не видели. Давай пристанем!

Три корабля бросили якори, три купца-корабельщика сели на легкую лодочку, поплыли к острову. А уж Андрей-стрелок их встречает:

– Пожалуйте, дорогие гости.

Купцы-корабельщики идут дивуются: на тере­ме крыша как жар горит, на деревах птицы поют, по дорожкам чудные звери прыгают.

– Скажи, добрый человек, кто здесь выстроил это чудо чудное?

– Мой слуга, сват Наум, в одну ночь построил.

Андрей повел гостей в терем:

– Эй, сват Наум, собери-ка нам попить, поесть!

Откуда ни возьмись, явился накрытый стол, на нем – вина и кушанья, чего душа захочет. Куп­цы-корабельщики только ахают.

– Давай, – говорят, – добрый человек, ме­няться: уступи нам своего слугу, свата Наума, возьми у нас за него любую диковинку.

– Отчего ж не поменяться? А каковы будут ваши диковинки?

Один купец вынимает из-за пазухи дубинку. Ей только скажи: «Ну-ка, дубинка, обломай бока этому человеку!» – дубинка сама начнет колотить, какому хочешь силачу обломает бока.

Другой купец вынимает из-под полы топор, по­вернул его обухом кверху – топор сам начал тяпать: тяп да ляп – вышел корабль; тяп да ляп – еще корабль. ­

С парусами, с пушками, с храбрыми моряками. Корабли плывут, пушки палят, храбры моряки приказа спрашивают.

Повернул топор обухом вниз – сразу корабли пропали, словно их и не было.

Третий купец вынул из кармана дудку, заду­дел – войско появилось: и конница и пехота, с ружьями, с пушками. Войска идут, музыка гремит, знамена развеваются, всадники скачут, приказа спрашивают.

Купец задудел с другого конца в дудку – и нет ничего, все пропало.

Андрей-стрелок говорит:

– Хороши ваши диковинки, да моя стоит до­роже. Хотите меняться – отдавайте мне за моего слугу, свата Наума, все три диковинки.

– Не много ли будет?

– Как знаете, иначе меняться не стану.

Купцы думали, думали: «На что нам дубинка, топор да дудка? Лучше поменяться, со сватом Наумом будем безо всякой заботы день и ночь и сыты и пьяны».

Отдали купцы-корабельщики Андрею дубинку, топор и дудку и кричат:

– Эй, сват Наум, мы тебя берем с собой! Бу­дешь нам служить верой-правдой?

Отвечает им невидимый голос:

– Отчего не служить? Мне все равно, у кого ни жить.

Купцы-корабельщики вернулись на свои кораб­ли и давай пировать – пьют, едят, знай покрики­вают:

– Сват Наум, поворачивайся, давай того, давай этого!

Перепились все допьяна, где сидели, там и спать повалились.

А стрелок сидит один в тереме, пригорюнился: «Эх, – думает, – где-то теперь мой верный слуга, сват Наум?»

– Я здесь. Чего надобно?

Андрей обрадовался:

– Сват Наум, не пора ли нам на родную сто­ронушку, к молодой жене? Отнеси меня домой.

Опять подхватил Андрея вихрь и понес в его царство, на родную сторону.

А купцы проснулись, и захотелось им опохме­литься:

– Эй, сват Наум, собери-ка нам попить-поесть, живо поворачивайся!

Сколько ни звали, ни кричали, все нет толку. Глядят, и острова нет: на месте его шумят одни синие волны.

Погоревали купцы-корабельщики: «Эх, надул нас недобрый человек!» – да делать нечего, под­няли паруса и поплыли, куда им было надобно.

А Андрей-стрелок прилетел на родимую сторо­ну, опустился возле своего домишки, смотрит – вместо домишки обгорелая труба торчит.

Повесил он голову ниже плеч и пошел из города на синее море, на пустое место.

Сел и сидит. Вдруг, откуда ни возьмись, прилетает сизая горли­ца, ударилась об землю и оборотилась его молодой женой, Марьей-царевной.

Обнялись они, поздоровались, стали друг друга расспрашивать, друг другу рассказывать.

Марья-царевна рассказала:

– С той поры как ты из дому ушел, я сизой горлицей летаю по лесам да по рощам. Царь три раза за мной посылал, да меня не нашли и домиш­ко сожгли.

Андрей говорит:

– Сват Наум, нельзя ли нам на пустом месте у синего моря дворец поставить?

– Отчего нельзя? Сейчас будет исполнено.

Не успели оглянуться – и дворец поспел, да такой славный, лучше царского, кругом – зеле­ный сад, на деревьях птицы поют, по дорожкам чудные звери скачут.

Взошли Андрей-стрелок с Марьей-царевной во дворец, сели у окошка и разговаривают, друг на друга любуются. Живут, горя не знают, и день, и другой, и третий.

А царь в то время поехал на охоту, на синее море, и видит – на том месте, где ничего не было, стоит дворец.

– Какой это невежа без спросу вздумал на моей земле строиться?

Побежали гонцы, всё разведали и докладывают царю, что тот дворец поставлен Андреем-стрелком и живет он в нем с молодой женой, Марьей-царевной.

Еще пуще разгневался царь, посылает узнать, ходил ли Андрей туда – не знаю куда, принес ли то – не знаю что.

Побежали гонцы, разведали и докладывают:

– Андрей-стрелок ходил туда – не знаю куда и добыл то – не знаю что.

Тут царь и совсем осерчал, приказал собрать войско, идти на взморье, тот дворец разорить дотла, а самого Андрея-стрелка и Марью-царевну предать лютой смерти.

Увидал Андрей, что идет на него сильное войско, скорее схватил топор, повернул его обухом кверху. Топор тяп да ляп – стоит на море ко­рабль, опять тяп да ляп – стоит другой корабль. Сто раз тяпнул, сто кораблей поплыло по синему морю.

Андрей вынул дудку, задудел – появилось вой­ско: и конница, и пехота, с пушками, со знаменами.

Начальники скачут, приказа ждут. Андрей приказал начинать сражение. Музыка заиграла, барабаны ударили, полки двинулись. Пехота ломит царских солдат, конница скачет, в плен забирает. А со ста кораблей пушки так и бьют по столично­му городу.

Царь видит, войско его бежит, кинулся сам к войску – останавливать. Тут Андрей вынул дубинку:

– Ну-ка, дубинка, обломай бока этому царю!

Дубинка сама пошла колесом, с конца на конец перекидывается по чистому полю; нагнала царя и ударила его в лоб, убила до смерти.

Тут и сражению конец пришел. Повалил из го­рода народ и стал просить Андрея-стрелка, чтобы взял он в свои руки все государство.

Андрей спорить не стал. Устроил пир на весь мир, и вместе с Марьей-царевной правил он этим царством до глубокой старости.