НИНДЗЯ – ШПИОНЫ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ. А.А. Долин

А.А. Долин

НИНДЗЯ – ШПИОНЫ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ

(серия –

традиция

восточных

единоборств)

ВОИНСКОЕ ИСКУССТВО НИНДЗЯ

Колесо Закона

вращается неспроста –

            Чу! Зубами скрежещет

великая Пустота...

Дайто Кокуси (XIV в.)

Ниндзя в буквальном переводе – значит "лазутчик". Корень слова нин /или, в другом прочтении, синобу/ – "красться". Есть и другой оттенок смысла – "претерпевать, выносить". Отсюда происходит и название самого сложного, самого загадочного из всех воинских искусств. Нин-дзюцу – искусство шпионажа, о котором могли бы только мечтать разведывательные службы XX в. Прошедшие сверхчеловече­скую по трудности физическую и психическую подготовку, прекрасно владеющие всеми приемами кэмпо без оружия и с оружием ниндзя легко преодолевали крепостные стены и рвы, часами могли оставаться под водой, умели ходить по стенам и потолку, сбивать с толку погоню, сражаться с бе­зумной отвагой, а если надо – молчать под пытками и умирать достойно. Шпионы и диверсанты, продающие свой труд тому, кто больше заплатит, ниндзя подчинялись непи­саному кодексу чести и нередко шли на смерть во имя идеи. Объявленные людьми низшего сорта /хи-нин/, париями, стоящими вне закона, они внушали невольное ува­жение самураям. Многие предводители кланов оспаривали благосклонность опытных ниндзя, многие пытались привить своим дружинникам опыт нин-дзюцу. И все же военный шпионаж на протяжении веков оставался уделом избранных, родовым промыслом узкого круга незаменимых специали­стов, клановым "ремеслом".

Нин-дзюцу, безусловно, связанное с эзотерической практикой ряда китайских школ у-шу, таит много загадок не только для историков, но и для врачей, биологов, химиков, физиков, инженеров. То, что нам известно, лишь верхушка айсберга, основание которого уходит в темные глубины мис­тики, в космические бездны парапсихологии.

Лишь в недавнее время появились отдельные работы, проливающие свет на тайны нин-дзюцу. Это прежде всего книги Д. Дрэгера "Нин-дзюцу – искусство быть невидимым", Д. Дрэгера и Р. Смита "Азиатские боевые искусства" и Э. Эдамса "Ниндзя, невидимые убийцы". Все они основаны главным образом на исследованиях Хацуми Масааки, ныне здравствующего наследника средневековых ниндзя.

Традиция возводит родословную нин-дзюцу к началу на­шей эры, но реальные признаки существования таинственных горных общин в Центральной Японии прослеживаются не ранее VII в.

Первые сведения об организованном военном шпиона­же под руководством Митиноуэ-но Микото относятся к периоду правления императрицы Суйко /593–628/. В эти го­ды принц Сетоку Тайси вел войну против могущественного феодала Мория за провинцию Оми. Кстати говоря, принц был весьма просвещенным государственным деятелем и ревностным пропагандистом буддизма. Легенда гласит, что сам Бодхидхарма, закончив свои дела в Китае, появился в 662 г. под видом нищего в Японии, побеседовав с Сетоку Тайси и даже обменялся с ним стихами. В ходе военных действий принц послал в расположение вражеских войск ла­зутчика Отомо-но Сайдзин. Шпион вернулся с ценной ин­формацией, за что был удостоен почетного звания Синоби /то есть Соглядатай/. Отсюда и пошло синоби /или нин-/ – дзюцу.

По всей вероятности, процесс выделения ниндзя в обо­собленный социальный слой, в замкнутую касту шел парал­лельно со становлением самурайского сословия и почти тем же путем. Однако, если самурайские дружины поначалу формировались на северо-восточных границах из отходни­ков и беглых простолюдинов, то некоторые беглецы пред­почитали скрываться вблизи от родных мест. Возросшая мощь самурайства впоследствии позволила ему занять неза­висимое положение в общественной жизни Японии и даже прийти к власти, между тем как разрозненные группы ни­ндзя никогда не представляли и не могли представлять сколь-нибудь значительной военной и политической силы. Ряд японских историков определяют ниндзя как воинов-зем­ледельцев /дзи-дзамураи/. И в самом деле, на начальном этапе развития они имели много общего с самурайством. Но уже в эпоху Хэйан /VIII–ХII вв./, знаменовавшуюся правле­нием дворцовой аристократии, гордые буси считали наем­ных лазутчиков опасным деклассированным элементом. Время от времени местные феодалы и правительственные войска устраивали настоящие облавы на ниндзя, разоряя их лагеря и селения, убивая стариков и детей.

Опорные базы ниндзя были разбросаны по всей стране, но естественным центром нин-дзюцу стали лесистые окрест­ности Киото, горные районы Ига и Кога. Начиная с эпохи Ка­макура /1192–1333/ лагеря ниндзя часто пополнялись за счет ронинов, служилых самураев, потерявших своего сюзерена в кровавых междоусобных распрях. Со временем, однако, до­ступ в горные общины был почти прекращен, поскольку содружества вольных наемников постепенно перерастали в секретные клановые организации, скрепленные узами кров­ного родства и присягой на верность. Каждая из таких орга­низаций становилась уникальной школой воинских искусств и культивировала оригинальную традицию нин-дзюцу, имену­ясь, как и самурайские школы бу-дзюцу, рю. К XVII в. на­считывалось около семидесяти кланов ниндзя. Из двадцати пяти наиболее влиятельных выделялись по масштабам Ига-рю и Кога-рю. В каждом клане из рода в род передавалась своя традиция воинских искусств.

Будучи исключены из государственной системы фео­дальных отношений, ниндзя выработали свою иерархиче­скую классовую структуру, отвечающую потребностям тако­го рода организаций. Во главе общины стояла военно­клерикальная элита /дзенин/. Иногда дзенин контролирова­ли деятельность двух или даже трех смежных рю. Руковод­ство осуществлялось через среднее звено – тюнин, в обя­занности которого входила передача приказов, подготовка и мобилизация рядовых исполнителей, нижнего звена /гэнин/. История сохранила имена некоторых дзенин времен поздне­го средневековья: Хаттори Хандзо, Момоти Сандаю, Фудзибаяси Нагато. Положение высшего и среднего звена варьировалось в зависимости от общины. Так, в клане Кога реальная власть была сосредоточена в руках пятидесяти се­мейств тюнин, каждое из которых имело под началом от тридцати до сорока семейств гэнин. В клане Ига, наоборот, все бразды правления были сосредоточены в руках трех се­мейств дзенин.

Залогом благополучия общины являлась, разумеется, секретность, поэтому рядовые лазутчики, исполнявшие са­мую трудную и неблагодарную работу, получали минимум информации о верхушке иерархической пирамиды. Зачастую они даже не знали имен своих дзенин, что служило лучшей гарантией неразглашения тайны. В случае если ниндзя приходилось действовать несколькими группами, связь меж­ду ними осуществлялась через посредников, и никакие све­дения о составе соседних групп не сообщались.

Работой по налаживанию явок, строительству укрытий, вербовке осведомителей, а также тактическим руководством всеми операциями ведали тюнин. Они же вступали в контакт с нанимателями – агентами крупных феодалов. Тем не ме­нее договор заключался между дзенин и самим дайме. По­лученное вознаграждение за услуги также передавалось гла­ве клана, который распределял деньги по своему ус­мотрению.