В ИЗГНАНИИ В РОССИИ - О людях, которые ищут свободу в России. Андреа Дрешер

Электронная версия

Дрешер, Андреа.

В изгнании в России: о людях, которые ищут свободу в России: пер. с нем. / Андреа Дрешер.

– М.: OСЛН, 2025. – 240 с.: ил.

ISBN 978-5-6044161-4-3

Книга «В изгнании в России» посвящена судьбе тех граждан Германии и других европейских стран, которые не смогли терпеть театр абсурда и режим демократуры, установленный в своих странах. Социальные и биологические перверсии, ложь в СМИ, волна неприкрытой русофобии и скатывание риторики европейских чиновников к шаблонам нацистской диктатуры заставили немалое количество людей искать новую Родину. Подобно немецким колонистам в XVIII веке, они двинулись на Восток, но без оружия, а с твердым намерением начать новую жизнь. Как у них это получилось – вы узнаете в этой книге. Автор благодарит за участие в проекте Лиане Килинч, президента фонда «Мост мира – помощь жертвам войны», историка, политолога Александра Камкина за координацию работы над проектом. В книгу вошли цветные фотоснимки на тему книги – немцы и русские в России.

СОДЕРЖАНИЕ

Почему именно эта книга?

В гостях у «врагов» – неделя в Москве

От депутата Городского совета Мюнхена до жительницы Москвы Дагмар

В изгнании в России – представитель ЛГБТ, но при этом все равно в безопасности

Не в «изгнании» в России: иностранный репортер в Москве

Жизнь в России: доброволец на войне 

Активистка движения за мир в изгнании в России 

Хорошо иметь два паспорта: русский немец в изгнании

В изгнании в России: «новичок» среди эмигрантов

44 года в России: рассказ «стреляного воробья» 

Хорошо, когда у тебя есть второй дом: бывший политик «Альтернативы для Германии» в России

Не в изгнании, но основное место жительства – Россия 

Больше не в изгнании в России: неудача из-за бюрократии 

В изгнании в России: «Принцесса путинской пропаганды» не может вернуться в Германию

В изгнании в России: Калининград вместо Москвы

В изгнании в России: «Ночным Волкам» не рады в Германии 

Сначала вынужденная эмиграция в Германию, потом добровольная эмиграция в Россию

Еще не в изгнании в России, но уже за железным занавесом 

Предприимчивым людям рады в России: как эмигрируют предприниматели 

Австрийцы тоже переезжают в Россию – от участника «Автопробега Дружбы» до помощника в эмиграции 

В изгнании в России – от адвоката по экономическим делам до иностранного агента

Туалетная бумага из России – находчивым предпринимателям рады «в изгнании в России» 

Может начаться утечка мозгов с Запада 

Из Пфальца во Владивосток: для мирной жизни не существует больших расстояний

Дети вынуждены бежать в Россию, если их мать придерживается «неправильного» мнения 

В изгнании в России после запрета на въезд в Германию

Украинка в изгнании в России: «От Маши с любовью» 

В заключение слова БЛАГОДАРНОСТИ! 

Фрагмент из книги

В изгнании в России: Калининград вместо Москвы

Калининград сильно отличается от Москвы. Бывший Кенигсберг с населением менее 500 000 человек – деревня по сравнению с российской столицей.

Эмигрантам, вероятно, будет легче приехать сюда, поскольку здесь больше говорят на английском и немецком языках, чем в других частях страны.

Когда я сама была в Калининграде в 2016 году в рамках Автопробега Дружбы по маршруту Берлин–Москва, мы посетили мемориалы павшим в Первой и Второй мировых войнах, и было произнесено много речей. До сих пор одна фраза хранится в моей памяти. В своей речи российский офицер военно-морского флота сказал:

«Во всей Калининградской области не осталось бы места для еще одного мемориала павшим в Третьей мировой войне».

Ядерные ракеты размещены в Калининграде с 2018 года, но для Марка Александра Брауна это не повод чувствовать себя неуютно. Он живет в Калининграде с 2021 года, потому что больше не может выносить политический климат в Германии. И он хорошо устроился в Калининграде.

53-летний самозанятый IT-консультант, аналитик и разработчик программного обеспечения не имел никакого отношения к России до своей первой поездки в страну в 2017 году. Спустя четыре года Россия стала его домом. О том, почему, он рассказывает в этом интервью.

– Откуда Вы родом?

– Из Штутгарта. Я там родился, вырос и всегда жил там, пока не эмигрировал. Даже когда я был за границей по работе, Штутгарт всегда был центром моих жизненных интересов.

Вы получили хорошее швабское воспитание, включая Kehrwoche (еженедельная обязанность по уборке жилых помещений, обычай региона Швабия)?

– Да, в те действительно хорошие годы в Германии я, будучи ребенком из семьи среднего класса, был соответствующе воспитан. Я многому научился во время обучения. На меня произвел впечатление немецкий менталитет предпринимателей среднего класса.

Трудолюбие было основным требованием. Тот, кто просто болтал, не воспринимался всерьез. Если дело было сделано правильно, человека хвалили. Но если что-то шло не так, то его критиковали. Я был воспитан в таком менталитете. На самом деле я немецкий патриот, который смог построить свою жизнь на опыте и знаниях замечательных людей.

– Почему Вы сейчас живете в Калининграде?

– Моя жена, с которой я познакомился во время научной командировки в 2017 году, жила в Краснодаре и тоже чувствовала себя там комфортно.

Но поскольку я хотел работать в России, а мой русский был недостаточно хорош, мне было сложно начать работать.

В бизнесе везде используется русский, даже в IT-секторе редко можно услышать английский. В Калининграде больше говорят на английском и немецком.

Тут также есть небольшая немецкая община, состоящая из пенсионеров и русских, которые с удовольствием говорят по-немецки. Даже после Второй мировой войны немецкий язык продолжали преподавать в школах как иностранный, и никогда не прекращали. Мои русские знакомые и сейчас хотят, чтобы их дети изучали немецкий язык.

Со своей женой Еленой я познакомился случайно только благодаря ее знанию языка. Вечером в баре я спутал ее со знакомой и обратился к ней по-немецки, на что она ответила мне по-немецки.

– Что вообще привело Вас в Россию?

– До 2017 года я вообще не был связан с этой страной. Однако я давно хотел поехать в Россию.

С 2021 года я женат на русской женщине. Но я влюбился не только в свою жену, но и в менталитет людей. В свою первую поездку я встретил столько теплых, открытых и образованных людей. Это было впечатляюще.

В туристической группе, путешествовавшей из Москвы во Владивосток летом 2017 года, тоже было много русских. Поездка по Транссибирской магистрали занимает много времени, мы сидели вместе и болтали.

Люди всегда думают, что свобода слова в России хуже, чем у нас. Но уже тогда в Германии все было не так уж хорошо. Я рассказал им о наших демонстрациях – особенно о демонстрациях против проекта «Штутгарт 21», – что вызвало большой интерес со стороны русских собеседников.

Многие не могли себе представить, как в Германии относятся к людям, которые выступают против государства. К сожалению, мой опыт показывает, что, когда кто–то хочет что-то изменить, со стороны системы гайки закручиваются со всех сторон.

Последствия протестов против системы есть и тут, и там. В России протестующего сажают на ночь в камеру, а потом отправляют домой со штрафом. В случае с «Штутгартом 21» государство приняло жесткие меры, использовав против мирных людей водометы. Позже это было оправдано тем, что демонстранты бросали в полицейских булыжники. Это были каштаны, валявшиеся в парке. Меня очень впечатлила откровенность, с которой мы обсуждали подобные темы.

– И что произошло дальше?

– Осенью 2017 года Елена приехала ко мне в Германию, а затем прошла курс немецкого языка. Она переехала ко мне в Штутгарт, и у нас все было очень хорошо. Но мне уже давно было не по себе от того, что ты больше не можешь нормально говорить о некоторых вещах в самом узком кругу знакомых, не считаясь при этом заговорщиком.

– В отличие от русских, с которыми я познакомился во время поездки, я понял, что многие немцы не хотят обсуждать критические темы. Они просто хотят верить, что все хорошо. На мой взгляд, это безразличие началось с финансового кризиса. Дискриминация инакомыслящих тоже становилась все более очевидной. Затем последовал мой опыт работы в кооперативе в 2020 году.

– Что Вы имеете в виду?

– У нас 25 лет назад был основан органический кооператив. Это некоммерческий кооператив, цель которого – доставить качественные продукты питания от производителя к потребителю. Оптовый продавец овощей, который снабжал нас с самого начала, – консервативный христианин и член партии «Зеленых» – потом понял, что «Зеленые» прекратили все действия против проекта «Штутгарт 21», как только оказались в правительстве. Тогда он стал поддерживать «Альтернативу для Германии» (АдГ) и в кооперативе его немедленно причислили к рядам правых ксенофобов.

Опрос его сотрудников, большинство из которых были иностранцами, ясно показал, что это именно тот, кем он НЕ является. Письмо от сотрудников, в котором они хвалили своего начальника, в том числе за его поддержку в личных делах, было просто проигнорировано. Он должен был быть ужасным нацистом, вне всяких поддающихся проверке фактов.

Было принято решение прекратить многолетние деловые отношения и больше не закупать товары у его компании.

Тогда я понял, что в «псевдолевом» политическом спектре произошла полная идеологизация. Это уже было не мое.

– Вам пришлось уехать или вы уехали добровольно?

– Я уехал добровольно, потому что больше не чувствовал себя комфортно, но я мог бы оказаться в трудной ситуации, если бы остался в Германии.

– Почему?

– Я отошел от политической деятельности после «Штутгарта 21», когда понял, что нет никаких шансов чего-то добиться там, где есть деньги. Но когда дело дошло до предотвращения строительства явно исламистской мечети, я снова стал политически активен. В результате мой адрес стал известен в левом спектре.

Поскольку один из моих лучших друзей юности был членом «Антифа», у меня не было никаких хороших предчувствий по поводу того, что меня может ждать.

– Вы все еще можете вернуться?

– Да, конечно, в любое время. У меня больше нет постоянного места жительства, но мы всегда приезжаем в гости к моим родителям и друзьям. Большинство людей, которых мы навещаем, живут в сельской местности. Германия прекрасна. Однако многие говорят, что отношения между людьми становятся все более напряженными.

– Как прошло Ваше прибытие в Россию в организационном плане?

– Это было сложно и заняло много времени, потому что «Вид на жительство для высококвалифицированных специалистов» еще не существовал. Поэтому я подал заявление на получение вида на жительство сроком на три года, для которого требуется большое количество документов. Но все прошло относительно гладко, возможно, еще и потому, что мы с Еленой поженились в Германии. Законы здесь строгие и точные. Тому, кто сносно говорит по-русски, но не является экспертом в бюрократическом русском языке, приходится нелегко. Отдельные ведомства хорошо знают свою область специализации, но не знают, чем занимаются другие ведомства.

Процесс понятен, с ним может справиться практически каждый, но в отдельных случаях может быть довольно трудно. У меня с самого начала была идея помогать другим. Именно поэтому я взялся за дело сам, чтобы по-настоящему разобраться, что к чему. Хорошо, что существуют такие организации, как «Моя Россия», которые помогают людям, желающим иммигрировать.

Однако большим недостатком ВНЖ на три года является то, что вы можете работать только в том регионе, где вы зарегистрированы. Это непрактично во времена дистанционной работы. Вы можете легко обслуживать клиентов из Москвы из своего домашнего офиса в Сибири.

Россия действительно привлекает IT-специалистов, но здесь нет соответствующей организационной инфраструктуры для их приема. У меня сложилось впечатление, что бюрократия живет своей собственной жизнью. Кажется, никто не заинтересован в упрощении процессов. И, честно говоря, миграция людей, не говорящих по-русски, пока, пожалуй, вообще не предусмотрена. Даже уточнить вопросы на английском языке вряд ли получится.

– Какой у Вас вид на жительство?

– Сейчас у меня есть разрешение на постоянное проживание в России. Если вы уже долгое время находитесь в стране с временным разрешением на проживание, вы можете подать заявление на постоянное. На самом деле это было бы просто, но помешала немецкая бюрократия. Мне потребовалось семь месяцев, чтобы получить новое свидетельство о благонадежности из полиции с апостилем.

– Вы теперь чувствуете, что Калининград – это Ваш дом?

– Да, Калининград – это мой дом. Мы живем в старом немецком двухэтажном доме. Пляж здесь просто чудесный. Я удивляюсь, почему люди едут на Мальдивы. Здесь прекрасные пейзажи и многое делается для сохранения старых культурных ценностей. 300-летие Канта было отмечено на конференции, в которой приняли участие 600 человек со всего мира. Россияне очень заинтересованы в людях из других стран.

– Кстати, о людях из других стран: как относятся к украинцам, ощущаете ли Вы ненависть к Украине?

– У меня большой круг русских знакомых, но я никогда не слышал ни одного плохого слова об украинцах.

Максимум люди очень грустят из-за того, что прекратились отношения. Я снова и снова слышу, что разлад в семьях всегда происходит по инициативе украинской стороны, и русские родственники этим недовольны. Так что я не вижу никакой злобы или агрессии против народа Украины, несмотря на то, что люди гибнут и с российской стороны.

– Чем Вы сейчас зарабатываете на жизнь?

– Я уже 30 лет самозанятый IT-специалист и занимаюсь проектами на фрилансе. После того как поставщик баз данных, на работе с которым я специализировался, перестал продлевать свои лицензии в России, я в основном работаю в сфере автоматизации технологических процессов сборки, настройки и развертывания программного обеспечения. Также я работаю на международном уровне с европейскими клиентами. Благодаря криптовалютным биржам и российским банкам, которые не попали под санкции, денежные переводы все еще возможны.

– В Калининграде разместили ядерные ракеты. Каково это – жить в российском анклаве, окруженном «врагами»?

– Очень хорошо. С ядерными ракетами здесь ничего не случится, пока Запад будет держаться от них подальше. Если у Запада появятся глупые идеи, это в любом случае затронет всех нас. Здесь много военных, но в повседневной жизни их не видно. Время от времени проводятся летно-тактические учения. В начале войны они бывали чаще, но сейчас в городе ничего такого не чувствуется. Не замечаешь, что страна находится в состоянии войны.

На границе все немного иначе. Например, польские пограничники заставляют вас долго ждать, и пересечение границы занимает много времени. Когда санкции были усилены, пересечение границы усложнилось. Правила недолговечны и постоянно меняются, сначала в Россию было разрешено ввозить только 300 евро, но вскоре и это запретили.

Мои друзья провели 10 часов на литовской границе, чтобы попасть в Россию. Такое часто можно услышать. Пограничники требуют подтверждающие документы, доказательства страховки. Будь то граница с Эстонией или Литвой, ее пересечение занимает очень, очень много времени. Но пока ты живешь только здесь, без контактов с недружественными государствами, ты ничего не замечаешь.

– Хотите ли Вы вернуться в Германию?

– Только когда законы и конституция будут стоить той бумаги, на которой они написаны, я смогу представить, что снова буду жить в Германии. Я ничего не имею против ФРГ, но власть имущие в стране злоупотребляют своим положением.